Поскольку в музее включился свет и все двери по периметру открылись, все охранники, находившиеся рядом с западным крылом, поняли, что что-то не так.

Сорок секунд.

Мраморный постамент с защитным стеклом, на котором стоит бриллиант, одиноко возвышается в центре комнаты. Стекло слишком толстое, чтобы его можно было разбить обычным способом, например молотком, а чтобы разрезать его с помощью УФ-лазера или бормашины, потребуется слишком много времени, поэтому я использую звуковые частоты. Я достаю из рюкзака ультразвуковой генератор ударных волн на батарейках, прижимаю фокусирующие трубки к стеклу, поворачиваю регулятор на максимум и включаю его.

Над головой ревут сирены. Шум оглушает. Я даже не слышу, как по безопасному стеклу расходятся множество трещин.

Тридцать секунд.

Поскольку стекло многослойное, оно не взрывается, а остается цельным. Мне приходится пробивать отверстие резиновым молотком, чтобы добраться до камня, который из-за чрезмерной вибрации, вызвавшей срабатывание внутреннего датчика, быстро опускается в основание. Я выхватываю его с бархатной подставки как раз перед тем, как хранилище закрывается.

Бриллиант Хоупа размером с мой кулак, темный, как сапфир, и сверкает, как живой. Я кладу его в рюкзак и бегу обратно к веревке, которая всё еще свисает с потолка. Используя выступы, я поднимаюсь к воздуховодам, подтягиваю веревку и ползу как сумасшедшая, прислушиваясь к сиренам и отчаянным крикам людей. Внизу по полу стучат ботинки, когда охранники врываются в Геологический зал.

Я справляюсь за считанные секунды. Теперь мне не нужно вести себя тихо; мне нужно только действовать быстро.

Когда я наконец вижу квадратное отверстие, через которое вошла, и ночное небо, сверкающее звездами за ним, восторг захлестывает меня, как лесной пожар.

Моя кожа наэлектризована. Все чувства обострены. Каждый нерв – фейерверк.

Я непобедима. В эйфории.

Живая.

Ухмыляясь как сумасшедшая, я вываливаюсь из воздуховода и бегу через сад бабочек. Mini все еще припаркован там, где я его оставила. Я жму на газ и мчусь по переулку к своему убежищу. Холодный ветер треплет мои волосы, а в венах бурлит горячая кровь победителя.

Я сделала это! Сделала! У меня действительно получилось!

Я на максимальной скорости заворачиваю за угол, но тут же вынуждена остановиться, визжа дымящимися покрышками, потому что улица передо мной перекрыта вереницей полицейских машин.

У меня замирает сердце. Подступает тошнота. В голове пусто, кроме одного имени, которое повторяется снова и снова.

Рейнард.

Моя поимка равносильна его смертному приговору.

Перед шеренгой черно-белых машин стоит крупный мужчина, расставив ноги и скрестив руки на груди. Я не могу разглядеть, кто это, потому что у всех полицейских машин включены фары и аварийное освещение, но затем он делает шаг вперед, и его лицо выходит из тени.

Всё, на чём я могу сосредоточиться, – это его улыбка.

Его идеальная, самодовольная американская улыбка.

Внутри меня вспыхивает ярость, словно сверхновая звезда, взрывающаяся в космосе.

— СУКИН СЫН…

— Вообще-то, я фермер, выращивающий персики. Райан наклоняется, чтобы посмотреть на меня, его голубые глаза сияют от радости. — Но ты, наверное, и так это знала, не так ли, Ангел?

Он протягивает руку через открытое окно и крепко сжимает мое запястье.

Райан

Тот, кто придумал фразу «Если бы взгляды могли убивать», мог бы придумать что-то гораздо хуже смерти, если бы увидел выражение лица Марианы прямо сейчас.

Ее взгляд не просто убийственный. В ее глазах полыхает ад. Планеты разрушаются. Целые вселенные сгорают от жара, силы и масштабов ее ярости.

Это так мило, что я хочу ее поцеловать.

Я открываю дверь и вытаскиваю ее из машины, слушая, как она бормочет: — Ты лживый, коварный, ненадежный придурок!

Я усмехаюсь.

— Кто бы говорил. По крайней мере, я не отравил твой апельсиновый сок.

Ее спина так напряжена, что, кажется, вот-вот сломается. Белки ее глаз светятся вокруг зрачков. Она изо всех сил вырывается из моих рук, но она никуда не денется.

По крайней мере, без меня.

Я наклоняюсь к ее уху.

— Кстати, мне нравится этот наряд. Это прям героиновый шик. Приятные детали: грязная толстовка с капюшоном и испачканное лицо. Ты, должно быть, отлично ладишь со всеми наркоманами и бедняками в том захудалом мотеле, где ты пряталась всю прошлую неделю, пока планировала задание, да?