Она издает звук, который я однажды слышал от мужчины, как раз перед тем, как он выстрелил в меня. От этого шипения волосы встают дыбом, оно злобное до невозможности, как у какого-то нечестивого гибрида барсука, гремучей змеи и вампира на охоте.

В ее исполнении оно обжигает, как ролл с хабанеро.

Если бы мне не нужно было сейчас притворяться, что я ничего не замечаю, я бы затащил ее в кусты и сделал бы с ней всё, что хочу, будь проклята ее грязная одежда и пятна на лице.

Когда она говорит, в ее голосе слышится неприкрытая боль от предательства.

— Ты только что убил его, знаешь ли! Надеюсь, ты гордишься собой. Надеюсь, ты будешь спать спокойно, зная, что твои руки в крови Рейнарда, бессердечный…

— О, маловерная. — Я щиплю ее за нос. — А ну тихо, женщина. Твоему мужчине нужно работать.

Выражение ее лица бесценно. Жаль, что у меня нет фотоаппарата. Это стоило бы запечатлеть.

Ухмыляясь, я поворачиваюсь обратно к патрульным машинам и кричу: — Мистер Цукерман! Идите сюда и познакомьтесь с моей коллегой! Я же говорил, что она справится!

Мариана обмякает в моих руках. Она издает тихий звук, похожий на тот, с которым кошка пытается отрыгнуть комок шерсти.

Мне приходится прикусить губу, чтобы не расхохотаться вслух.

Пухлый, потный, лысый мужчина средних лет в сером костюме, который хорошо сидел на нем футов тридцать назад, проталкивается мимо полицейских, толпящихся вокруг патрульных машин, и с робкой улыбкой направляется к нам. Он слегка машет Мариане.

— Что. За. Черт, — бормочет она.

Улыбаясь приближающемуся Цукерману, я отвечаю себе под нос.

— Просто спасаю твою задницу, милая. Ты сможешь поблагодарить меня позже. У меня есть несколько действительно хороших идей, как это сделать.

— Мисс Лейн!

От восторга Цукерман чуть не падает на Мариану. Он хватает ее за руку и трясет.

— Я так рад с вами познакомиться! — Он нервно смеется, его щеки заливает румянец. — Я знаю, что, наверное, не должен радоваться тому, что у вас всё получилось, но я уже много лет твержу совету директоров, что нам нужно обновить протоколы безопасности. И теперь у меня есть доказательство, благодаря вам! Мы обязательно получим финансирование, на которое я подал заявку!

В ответ Мариана слабо хрипит.

— Почему бы нам не зайти куда-нибудь и не выпить кофе? — предлагаю я. — Тогда мисс Лейн может проинформировать вас и вашего начальника службы безопасности о том, какие дыры вам нужно заделать в вашей системе, хорошо?

— О да, определенно, я хочу услышать всё об этом! — радостно говорит Цукерман. — О боже. Надеюсь, я получу повышение по службе. Вы гений, мисс Лейн. Когда мистер Маклин обратился к нам на этой неделе со своим предложением провести тест на проникновение, я должен признать, что у меня были сомнения в том, что подобные вещи действительно работают, но я так рад сообщить, что ошибался!

Он хлопает в ладоши, слегка подпрыгивая.

Мариана выглядит так, словно ее ударили электрошоком.

Цукерман машет нам в сторону патрульной машины.

— Пусть кто-нибудь из парней высадит нас у главного входа. Я ненавижу ходить куда-либо пешком, а вы? — Он разворачивается и начинает неторопливо удаляться, но останавливается, когда я зову его.

Цукерман поворачивается ко мне.

— Да, мистер Маклин?

— Вы ничего не забыли?

Он моргает, как птенец. Затем вскидывает руки.

— О боже! Ха-ха! Какой же я дурак! Как я мог забыть? — Он спешит к нам и говорит, прикрывая рот рукой. — Только не говорите совету директоров, что я забыл попросить вернуть бриллиант. С меня шкуру спустят!

Улыбаясь, он протягивает руки к Мариане.

Когда она не двигается, я беру у нее рюкзак – срываю его с ее плеч, когда она сопротивляется, – и передаю его Цукерману.

— Тяжелый! — восклицает он, широко раскрыв глаза.

— Инструменты, — говорит Мариана таким тоном, каким кто-то мог бы сказать: «Пристрелите меня».

— Мы будем ехать прямо за вами, мистер Цукерман. Показывайте дорогу! — Я обнимаю ее за плечи, игнорируя поток проклятий, которые она отпускает себе под нос.

***

Тридцать минут спустя мы уже в кабинете Цукермана вместе с главой службы безопасности и секретарем Смитсоновского института. Обоих вызвали из дома, где они крепко спали.

Они чертовски злы. И, очевидно, не были в курсе идеи с тестированием на проникновение.

Цукерман, тем временем, сияет так, словно его жена только что родила ему первенца.

Что касается меня? Я наслаждаюсь тем, что можно назвать лучшим временем в моей жизни.

Мариана всё еще хочет отрезать мне яйца и засунуть их мне в глотку, но ее ярость превратилась из термоядерной в просто атомную. Она взглянула на меня всего один раз с тех пор, как села в кресло напротив стола Цукермана. Я протянул ей кофе, и она послала мне взгляд, способный расплавлять сталь.