— Попытка помочь тем девушкам не была глупостью! — Я разворачиваюсь, жар поднимается по моей шее, и я смотрю на него. — Что я должна была делать, сидеть там и пить шампанское, пока им перерезали глотки в комнате дальше по коридору? Позволить им страдать, как страдала Нина? Это то, что ты хотел, чтобы я сделала? Даже не попытаться спасти их жизни?

Мои крики замирают в долгом эхе под стропилами.

— Капо растерзал бы тебя, Мариана, и всё равно поступил бы с ними так, как ему заблагорассудится, — говорит Рейнард более мягко. — Как бы то ни было, нам повезло, что он вообще позволил тебе выйти из той комнаты. Я же говорил тебе быть осторожной. Вместо этого ты взяла острую палку и ткнул ею в спящего медведя.

— Что ж, теперь у него есть ожерелье, — говорю я с горечью. — Значит, он получил то, что хотел.

— Это не то, чего он хочет, и ты это знаешь.

Я сглатываю желчь, подступающую к горлу.

— Я не знаю, почему он не воспользовался твоим предложением. Возможно, в нем еще осталась хоть капля человечности. Но я осмелюсь сказать, что такая удача выпадает раз в жизни. Посмеешь еще раз ткнуть медведя, и я не сомневаюсь, что тебя съедят заживо.

Я рассказала Рейнарду всё, когда приехала, включая то, что произошло с Райаном на Карибах, что Капо сделал со мной во Дворце и как Райан нашел меня в отеле Ritz. Я случайно сняла свитер, и прядь моих волос зацепилась за маленькое металлическое устройство слежения под воротником. Я сразу же уничтожила его, но не раньше, чем выругалась на чем свет стоит, в основном в свой адрес.

В основном.

— Спасибо за совет. А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно успеть на самолет до Вашингтона, округ Колумбия, чтобы украсть самый большой в мире голубой бриллиант, иначе медведю действительно будет из-за чего злиться.

Я поворачиваюсь и продолжаю идти по проходу. И снова Рейнард следует за мной так близко, что я удивляюсь, как он не подставляет мне подножку.

— Нам нужно поговорить о твоем американце.

— Он не мой американец.

— Ого! Неужели? Возможно, кто-нибудь должен сообщить ему об этом факте. Этот мужчина по уши влюблен в тебя!

— Наверное, он много раз получал по голове. Он же солдат.

— Боже мой! — усмехается он. — Если бы то, что ты знаешь о мужчинах, было записано в книгу, в ней были бы пустые страницы! Он был солдатом. Теперь он наемный убийца, испытывающий влечение к женщине, чья жизнь связана с одним из самых опасных преступников, которые когда-либо жили. Это шекспировская трагедия в процессе создания!

— Если ты пытаешься поднять мне настроение, то у тебя ничего не получается.

— Я пытаюсь завязать с тобой разговор. Мариана, прекрати.

Рейнард кладет руку мне на плечо, останавливает меня и разворачивает к себе.

— Знаешь, что нужно герою больше всего на свете?

— Великолепная прическа? Убедительная предыстория? Крутое имя и плащ?

— Злодей. А ты знаешь, что происходит, когда герой находит своего злодея?

— Они живут долго и счастливо на страницах комикса?

Излучая раздражение, Рейнард поджимает губы и выдыхает.

Я отбрасываю шутки и отвечаю серьезно.

— Война.

— Именно так, — тихо отвечает он, кивая. — И, если ты не встряхнешь своего американца, он начнет войну с Дьяволом и утащит нас всех в ад.

— Ты забываешь, что я уже встряхнула его.

— Да? Потому что у меня такое чувство, что этот человек гораздо изобретательнее, чем ты думаешь.

Раздраженная – потому что он прав – я беру с полки «Оливера Твиста». Шкаф распахивается, и за ним виднеется сырой туннель.

Рейнард вздыхает, понимая, что я не собираюсь отвечать. Когда он снова заговаривает, в его голосе звучит смирение.

— Он будет следить за магазином. Мы должны исходить из того, что через несколько часов у него уже будет видеозапись с камер наблюдения, если это уже не произошло.

— Я знаю.

— Что означает, что ты не можешь вернуться…

— Я знаю!

От моего резкого тона он напрягается. Я тяжело выдыхаю и вытираю лицо руками.

— Прости. Я знаю, что это моя вина. Знаю, что всё испортила. Просто он такой… такой… — Я ищу подходящее слово, но могу подобрать только одно. — Прекрасный. Во всех отношениях. Я никогда не встречала никого, подобного ему. Он заставляет меня чувствовать, что я чего-то стою. — Мой голос срывается. — Он заставляет меня чувствовать, что я могла бы стать кем-то лучше, чем я есть.

С бесконечной нежностью Рейнард проводит рукой по моим волосам.

— Мы создания преступного мира, моя дорогая. Нам нет дела до поступков героев.

У меня перехватывает дыхание.

— Хоть раз, — шепчу я. — Я бы тоже хотела быть героем.

Рейнард в изумлении наблюдает за тем, как слеза выступает на нижнем веке и скатывается по щеке. Затем он удивляет меня, крепко и искренне обнимая.