— Это не ему решать, — отвечает О’Доул. — И в любом случае, он прав. Вы думали, мы просто позволим вам уйти со всей этой информацией? Мы – Федеральное бюро расследований, мисс Уэст. Может, вы играете по своим правилам, но и мы тоже. — Его улыбка немного извиняющаяся. — И наши правила гласят, что ваша система и всё, что в ней есть, теперь принадлежит нам. Дальше мы сами разберемся.
Я яростно кричу: — Троньте мой компьютер, и я разобью вам лицо!
Пока О’Доул смотрит в потолок, Райан пытается меня урезонить.
— Да ладно тебе, Табби, это всего лишь компьютер.
— Это моя жизнь!
— Ну, это просто жалко, — говорит Родригес, широко улыбаясь мне со своего стула в другом конце комнаты.
Я хватаю степлер, который кто-то оставил на моем столе, и швыряю в него. Он попадает ему прямо в лоб.
Родригес вскрикивает, закрывает лицо руками, вскакивает со стула и тут же спотыкается о собственные ноги. Он с воем падает на пол.
— Ты сумасшедшая сука! Я подам на тебя в суд!
Я так зла, что даже не могу говорить. Не знаю, куда смотреть и что делать. Они собираются конфисковать мой компьютер! Я готова выхватить пистолет Коннора из этой дурацкой кобуры на его поясе и начать стрелять наугад.
— Не уверен, что ты хочешь выдвигать обвинения против человека, который только что принес нам самый большой куш за все время моей работы, — говорит Чан, потрясенно уставившись на экран своего компьютера.
Все прекращают свои занятия и смотрят на него.
О’Доул подходит к рабочему месту Чана.
— Что у тебя?
Агент Чен мрачно говорит: — Две дюжины совпадений, сэр. Пока.
— Покажи мне.
Агент Чан указывает на свой монитор.
— «Shellshock», 2014 год24. Огромная сеть ботнетов, захватившая Министерство обороны. — Он прокручивает еще несколько экранов и останавливается, чтобы указать на что-то еще. — «GhostClick», 2013. Миллионы компьютеров заражены вирусом слежки. — Еще одна прокрутка, еще одна остановка. — Атака на Центральный банк Китая в прошлом году, которая привела к краху их экономики и почти обвалила фондовый рынок.
— Господи, — бормочет О’Доул. — Мы напали на главную жилу. Он бросает на меня непроницаемый взгляд.
— Взлом аэропорта Хитроу в сентябре, из-за которого управление воздушным движением было отключено на четыре дня. Атака на энергосистему Украины в прошлом месяце. Список можно продолжать. — Чан переводит взгляд на О’Доула, а затем на меня. — Этот парень повсюду.
В комнате воцаряется тишина. Даже Родригес перестал ныть и просто стоит на коленях на полу, прижимая руку ко лбу, уставившись на агента Чана.
В наступившей тишине Коннор говорит: — Откройте файл местоположения.
Я делаю движение, чтобы сесть за свое рабочее место, но Коннор движется быстрее меня. Не успеваю я сделать и двух шагов, как он оказывается передо мной, протягивая руку, чтобы остановить меня.
— Позволь Чану сделать это.
Кровь приливает к моему лицу. Я возмущенно смотрю на него.
— Это мой компьютер.
Он качает головой и не двигается с места.
— Да пошло оно всё. — Я делаю два широких шага, прохожу мимо него, полная решимости сесть за свой чертов компьютер, что бы там ни говорили, и не успеваю я опомниться, как меня подхватывают на руки и я с открытым ртом смотрю на отвратительный золотой ковер на полу.
Коннор перекинул меня через плечо.
— Сейчас вернусь, ребята, — спокойно говорит он, разворачивается и уходит.
Я бью по его широкой спине, бормоча: — Ты… ты… придурок! Отпусти меня! Прямо сейчас! Ты…
— Животное, я знаю, — сухо говорит он, а затем одним плавным движением переворачивает меня и ставит на ноги.
Мы находимся в соседней комнате. Это обычный кабинет с письменным столом и двумя стульями, книжным шкафом, диваном вдоль одной стены. С противоположной стены на меня смотрит постер Арнольда Шварценеггера из «Терминатора».
Интересно, как это будет выглядеть, когда все будет забрызгано кровью Коннора.
Ударом ботинка Коннор закрывает дверь.
— Ты не мог поступить так намеренно, — говорю я, тяжело дыша и сжимая руки в кулаки, — просто взять и перекинуть меня через плечо, как мешок с картошкой. На глазах у всех. На глазах у этого эпического придурка Родригеса, ты не мог. Верно?
Коннор складывает руки на груди.
— Это вопрос с подвохом?
— Потому что, если ты сделал это обдуманно, — продолжаю я, игнорируя его, — я собираюсь сказать, что ненавижу тебя. — Когда его глаза вспыхивают, я добавляю: — И не нашим секретным кодом!
Он поджимает губы.
— Сейчас ты просто ведешь себя грубо.
Я делаю паузу, чтобы успокоиться. Когда я убеждаюсь, что не собираюсь пырнуть его ножницами из банки на столе, я спрашиваю сквозь стиснутые зубы: — Зачем ты так со мной поступил?
— Потому что я буду заботиться о тебе, — следует мгновенный ответ, — даже когда ты сама о себе не заботишься.
Я молча смотрю на него, заставляя объясниться.