— Потому что я никогда не видел, чтобы ты не получал того, чего хочешь. — Улыбаясь, он добавляет: — Я думаю, немного пресмыкательства пойдет на пользу твоему характеру.

— В моем характере нет ничего плохого. И я не пресмыкаюсь.

— Пока нет.

— Господи, — раздраженно бормочу я. — Напомни мне, почему я решил, что позвать тебя сюда было хорошей идеей?

Улыбка Райана становится шире.

— Потому что прямо сейчас у тебя стояк там, где раньше был твой мозг, и я вижу то, чего не видишь ты. Например, то небольшое взаимодействие между Табби и Мирандой, вся эта чушь про Макиавелли. Что это было?

Я на мгновение задумываюсь, вспоминая сцену.

— Конкурс умных цыпочек, эквивалентный соревнованию больших членов?

— Нет.

Понимая, что он прав, я медленно киваю. Мне их разговор тоже тогда показался странным. Наполненным невысказанным смыслом. Я бросаю взгляд на Миранду в другом конце комнаты. Она, должно быть, чувствует, что я наблюдаю, потому что оборачивается и улыбается.

Это выглядит фальшиво. Так же фальшиво, как и слезы, которые она изобразила на пресс-конференции.

— Сколько она была нашей клиенткой? Три года? — тихо спрашивает Райан.

— Да. Она подписала контракт примерно в то же время…

В то же время, когда я познакомился с Табби.

Когда я напрягаюсь, Райан смотрит на меня.

— Соберись, братан, — говорит он себе под нос, продолжая улыбаться, как будто ему на всё наплевать. — У меня такое чувство, что все пешки вот-вот сдвинутся с места.

Упоминание Райаном пешек всколыхнуло мою память. Это было то, что Табби сказала мне прямо перед нашим отъездом в Лос-Анджелес. Мы стояли у нее на кухне, и она только что сказала мне, что вероятность провала работы составляет девяносто девять процентов, независимо от того, насколько хорошо я был подготовлен к противостоянию Сёрену.

«Что бы ты ни думал о его конечной цели, ты ошибаешься. Он всегда будет на пять ходов впереди тебя, независимо от того, насколько хорошо ты все спланируешь, и есть только один способ поймать его».

«Какой?»

«Используя меня как приманку».

Волосы у меня на затылке встают дыбом.

— Райан. Ты когда-нибудь играл в шахматы?

— Ага.

— У тебя хорошо получается?

— Вообще-то, да. Меня научил папа. Мы всё время играли, когда я был ребенком. Почему ты спрашиваешь?

Переводя взгляд с О’Доула на Миранду, Родригеса, Чана и остальных агентов ФБР, работающих на своих постах по всей комнате, я спрашиваю: — Какая самая ценная фигура на доске?

— Технически король. Цель игры состоит в том, чтобы поставить ему мат. Это заканчивает игру. Он самая важная фигура, но не самая могущественная.

— Какая самая могущественная?

Дверь на противоположной стороне комнаты открывается. Там стоит Табби, очерченная светом. Несмотря на бледность и мрачность, на темные круги под глазами, выдающие ее усталость, она держит подбородок высоко. Ее спина выпрямлена. Ноги расставлены на ширину плеч.

Она выглядит готовой к битве.

Райан говорит: — Ферзь.

Коннор

— Вы готовы, мисс Уэст?

В ответ на вопрос О’Доула Табби кивает.

— Но я бы хотела попросить, чтобы во время этого процесса в комнате никого не было. Это может быть немного… личным.

Интересно, как называется чувство, когда ты одновременно испытываешь ревность, гнев, обиду, чувство предательства, возмущение и желание закричать «Черт!» во весь голос?

— Отлично. — говорит О’Доул. — Но для этого нам понадобится специальный агент Чан. Он будет записывать разговор.

— Хорошо.

О’Доул смотрит на своих людей и указывает на дверь.

— Все вон. — Он бросает взгляд на нас с Райаном. — Извините, ребята.

— Коннор может остаться, — тихо говорит Табби. Она не смотрит на меня, вместо этого подходит к доске, поворачивается к комнате спиной и скрещивает руки на груди.

Никто не нарушает приказ О’Доула. Даже Родригес держит рот на замке, когда встает из-за стола и выходит из комнаты. Кажется, все они знают, насколько это важно, как много это будет значить, если они смогут найти Киллгаарда, и, похоже, готовы отложить в сторону свое эго, если это позволит им стать немного ближе к своей цели.

С другой стороны, я только что получил огромную порцию самоуважения в виде того, что Табби хочет, чтобы я остался. Я чувствую себя котом, которого только что погладили по спине. Я так счастлив, что готов замурлыкать.

Райан наклоняется чуть ближе.

— Наша клиентка не в восторге от такого поворота событий.

Это мягко сказано. На самом деле, Миранда выглядит так, словно готова сомкнуть руки на горле Табби.