Он наклоняет голову, скрещивает покрытые татуировками руки на груди и задумчиво поглаживает свою козлиную бородку, как он делает всякий раз, когда пытается что-то выяснить. Через секунду он говорит: — Хм. Никогда не думал, что доживу до этого дня.

Я убираю руку с его плеча.

— Даже не хочу знать, что это значит. Ничего не говори! — рявкаю я, когда он открывает рот, чтобы сказать что-то еще.

Райан пожимает плечами.

— Поступай как знаешь, «большой мальчик». — Затем он ухмыляется мне. — Просто убедись, что я получу приглашение на свадьбу.

— Дай мне, блядь, передохнуть, ладно? — говорю я, хмурясь.

У Райана хватает смелости рассмеяться.

Затем О’Доул зовет Табби. Она появляется в дверях соседнего кабинета без улыбки, с таким видом, будто предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Она прислоняется к дверному косяку и оглядывает его с ног до головы, поджав губы, сморщившись и уперев руку в бедро.

Райан говорит себе под нос: — По крайней мере, ты не единственный в ее черном списке.

Я бормочу: — Заткнись.

Тон О’Доула резок.

— Файл местоположения был поврежден. Какие бы данные ни извлекла ваша программа, они были бесполезны для определения местонахождения Сёрена. В этом плане мы вернулись к исходной точке. — Следует напряженная пауза. — Итак, насчет того номера телефона, который у вас есть.

— О, так вам снова нужна моя помощь в этом деле? — невинно спрашивает Табби.

Я уже могу сказать, к чему это приведет, но О’Доул не знает ее так хорошо, как я, поэтому он просто кивает, как будто ему не собираются откусить яйца.

— Разумеется, мы примем все технические меры предосторожности, чтобы звонок нельзя было отследить с его стороны. С нашей стороны вам нужно будет лишь удерживать его на линии в течение…

— И что я получу от этого?

После паузы краска заливает шею О’Доула.

— Вы сможете избежать тюрьмы.

С совершенным безразличием Табби зевает, а затем разглядывает свой маникюр.

Райан скрывает смешок, кашляя в кулак. Что касается меня, я совсем не думаю, что это смешно, но она предельно ясно дала понять, какой помощи она от меня хочет, поэтому я стискиваю зубы и держу рот на замке.

О’Доул медленно делает шаг вперед. Краска приливает к его шее и лицу. На фоне белоснежного воротника рубашки его кожа кажется цвета вареной свеклы. Он говорит: — Есть такая забавная штука, как воспрепятствование правосудию. Уверен, вы о таком слышали.

Табби перекидывает волосы через плечо и смотрит на него сверху вниз.

— Есть еще такие забавные вещи, как «принуждение», «неправомерное влияние», «насилие», «незаконное принуждение», «жестокое вымогательство», «вымогательство»…

— Чего вы хотите? — раздраженно перебивает он.

— Я хочу, — отвечает она с видом герцогини, — мой компьютер, всё мое оборудование и ваше письменное заявление о том, что, что бы ни случилось с этого момента, я буду застрахована от судебного преследования за любую помощь, которую я могу оказать в этом деле. — Табита хлопает ресницами. — Поскольку я явно не могу рассчитывать на то, что вы сдержите свое слово.

Я надеюсь, что у О’Доула нет каких-либо недиагностированных проблем с сердцем, потому что он выглядит так, как будто у него вот-вот случится какое-то серьезное сердечное заболевание.

— Это шантаж, — говорит он, кипя от злости.

— Нет, это переговоры. Шантаж – это когда вы угрожаете отправить кого-то в тюрьму, если он не сделает то, что вы хотите. — Она одаривает его мягкой улыбкой. — Я забыла упомянуть об этом в своем списке «забавных вещей».

В то время как все остальные в комнате наблюдают за этим взаимодействием так, словно это лучший эпизод реалити-шоу за всю историю, Табби и О’Доул пялятся друг на друга, как пистолерос25 в мексиканском противостоянии.

А я? Я хотел бы, чтобы у меня был «Алка-Зельтцер». От этого дерьма у меня болит живот.

О’Доул совершает короткую, напряженную прогулку по кабинету, уперев руки в бока, время от времени бросая на Табби косые взгляды. Наконец, он раздраженно вздыхает и смягчается.

— Прекрасно. Поскольку мы ведем «переговоры», как насчет этого? Если вы успешно вступите в контакт с Киллгаардом, и если мы успешно определим его местонахождение по этому контакту, и если мы сможем задержать его непосредственно в результате вашей помощи, тогда вы сможете получить всё свое оборудование обратно – после того, как мы соберем все относящиеся к этому делу улики – и я напишу вам соответствующее письмо. Но, если ваш телефонный звонок ничего не даст, я не обязан выполнять свою часть сделки.

Табби на мгновение задумывается над его словами.

— Тут чертовски много если.

— Жизнь полна неопределенности. Примите это или уходите.

Табита поджимает губы. Она смотрит на меня, и я наклоняю голову. Соглашайся.