— Правда? Сильный, умный, отважный, популярный герой, звезда собственной сказки, не был идеальным маленьким мальчиком?

— Ты забыла, что он еще и красавчик, — говорит Коннор с невозмутимым видом.

Я выпаливаю в ответ: — Красавчик? Ты выглядишь как на фотографии «до».

Он изображает возмущение.

— Ты что, издеваешься надо мной?

Я улыбаюсь и произношу: — Если бы у тебя был еще один мозг, ему было бы одиноко.

После этого ситуация стремительно выходит из-под контроля, и, хотя мы оба сохраняем невозмутимое выражение лица, это чертовски весело.

— Да, а у тебя такая большая голова, что ты не влезаешь в свои футболки.

— Мы все произошли от обезьян, морпех, но ты продвинулся недостаточно далеко.

— Просто помни, что Иисус любит тебя, сладкие щечки, но все остальные считают тебя занозой в заднице.

— Если бы мозги были динамитом, тебе бы не хватило их даже на то, чтобы высморкаться.

— Хa! Может, если бы ты съела немного своей косметики, то стала бы красивой изнутри.

— Ты когда-нибудь задумывался, какой была бы жизнь, если бы у тебя при рождении было достаточно кислорода?

— Нет, но держу пари, в чем бы ни заключалась твоя проблема, это действительно трудно произнести.

— Звонили из деревни. Они сказали, что скучают по своему дурачку.

— Табби, если бы твое сердце было сделано из шоколада, оно не заполнило бы даже M&M.

— Коннор, если бы я хотела покончить с собой, я бы забралась на вершину твоего эго и прыгнула к твоему IQ.

— Я не родился с достаточным количеством средних пальцев, чтобы дать тебе понять, что я чувствую к тебе.

Отчаянно пытаясь не рассмеяться, я говорю: — Из ста тысяч сперматозоидов ты был самым быстрым?

Коннор смотрит на меня. Ослепительная улыбка расплывается на его лице. Позади него заходящее солнце вспыхивает золотым нимбом вокруг его головы, и он выглядит таким потрясающе красивым, что у меня перехватывает дыхание.

Он говорит: — Земля переполнена. Убирайся к себе домой7.

Наши взгляды встречаются, мы смотрим друг на друга, и я не могу отвести глаза. Его улыбка медленно гаснет. От ощущения, что мы только что съехали с обрыва в прямом и переносном смысле, у меня сводит живот.

Я наконец прерываю зрительный контакт и смотрю в лобовое стекло, усиленно моргая вдаль.

Коннор мне не нравится. Нет. Я отказываюсь в это верить. Он воплощает в себе всё, что я ненавижу в мужчинах.

И всё же…

— Давай поговорим о Миранде, — резко говорю я, глядя на гряду сине-фиолетовых гор, к которым мы направляемся. Их кончики подсвечены заходящим солнцем огненно-красным, как будто их окунули в кровь.

— Хорошо. — Его голос низкий, слегка грубоватый, все поддразнивания исчезли.

— Когда Миранда впервые связалась с тобой по поводу своей ситуации?

Он прочищает горло.

— Я работаю с ней по контракту уже много лет…

— Для обеспечения безопасности?

— Как технический консультант, — говорит Коннор, сжимая руль с такой силой, что мне кажется, он вот-вот сломается. — Трюки, координация сцен боя, обучение актеров обращению с оружием, всё, что связано с военными, где нужен эксперт, чтобы придать фильму реалистичности.

— О. — Я впечатлена. — Звучит круто.

— Так и есть.

Он говорит это без тени сомнения. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не взглянуть на него и уловить его чувства.

— Так что же произошло?

Коннор на мгновение замолкает, постукивая большим пальцем по рулю в беспокойном, отрывистом ритме.

— Несколько недель назад она получила электронное письмо. — Он ненадолго замолкает, беспокойно постукивая большим пальцем по рулю в ритме стаккато. — В нем говорилось, что Миранда должна перевести десять миллионов долларов на счет на Каймановых островах, иначе в сети ее компании произойдет серьезная утечка данных. По сравнению с которой взлом Sony в 2014 году покажется детской забавой.

— Шантаж.

Коннор кивает.

— Необычным было то, что серьезные шантажисты уже располагали информацией, за которую они хотели вымогать деньги. В данном случае это была просто угроза взлома. На самом деле ничего подобного еще не произошло.

— Его гребаное колоссальное эго, — бормочу я, наблюдая, как скалистые вершины гор меняют цвет с красного на фиолетовый.

— Прошу прощения?

Чувствуя начало головной боли, я закрываю глаза и сжимаю переносицу.

— Сёрен. Он хотел предупредить Миранду о том, что ее система будет атакована, чтобы она закрыла все дыры, которые могли быть в сети.

— Зачем ему это делать? Нет смысла заранее предупреждать врага о том, что ты выступаешь.

Я улыбаюсь, но без тени юмора.