— Я сказала это случайно.

— Ага. — Он кивает. — И ты, черт возьми, ненавидела себя за это. Вот почему я знаю, что это было правдой.

В моем теле что-то происходит. Мои соски твердеют, дыхание учащается, а между ног разливается характерная пульсация и боль. И всё потому, что этот придурок, которого я ненавижу, только что сказал, что хочет сделать со мной что-то плохое.

Плохое. Боже правый, разве можно придумать что-то более сексуальное?

Коннор сухо произносит: — Теперь твоя очередь говорить.

Глядя на него, я прикусываю нижнюю губу. Увидев это, его глаза вспыхивают. Затем он наклоняется ближе, а потом еще ближе, так что я чувствую свежий, запах мыла на его коже и могу разглядеть каждую щетинку, блестящую медью на его твердой челюсти.

Хриплым голосом он произносит: — Табита.

Я на мгновение замираю, борясь с желанием одновременно дать ему пощечину и отдаться ему, ненавидя себя за то, что он меня заинтриговал, ненавидя это мучительное противоречие между тем, что мой разум считает логичным, и тем, чего громко требует мое тело. В конце концов любопытство берет верх.

Я говорю: — Насчет того плохого, что ты упомянул…

Коннор протягивает руку и берет меня за запястье своей большой, теплой рукой. Он мягко поднимает меня со стула и подтягивает к себе, так что я оказываюсь между его раздвинутых бедер, наши груди почти соприкасаются. Не отрывая от меня взгляда, он шепчет: — Я хочу довести тебя до оргазма.

Я издаю тихий удивленный возглас, мои глаза расширяются, а сердце бешено колотится.

Увидев мою реакцию, Коннор прижимается ко мне еще сильнее, его губы касаются моего уха, а голос хрипит от желания.

— Я хочу уткнуться лицом тебе между ног и ласкать твою прекрасную сладкую киску, пока ты не кончишь так сильно, что забудешь собственное имя. Затем я хочу войти в тебя своим твердым членом и трахать медленно и глубоко. А когда ты снова будешь готова кончить, я засуну сюда палец. — Он протягивает руку, обхватывает мою задницу ладонью, просовывает палец между ягодицами и нащупывает чувствительное место, от чего у меня перехватывает дыхание. — И поцелую тебя так, что, когда ты кончишь, то вся будешь наполнена мной, всё твое тело будет принадлежать мне, и ты сможешь думать только обо мне, сможешь только чувствовать, как я трахаю тебя, как сильно тебе это нравится, как это невероятно и как ты никогда не захочешь, чтобы это прекратилось.

С моих губ невольно срывается звук – низкий, хриплый стон, который звучит так, будто он уже внутри меня.

Рядом раздается громкое покашливание.

— Прошу прощения, ребята.

Официант принес наши напитки. Мы с Коннором полностью игнорируем его. Он ставит напитки на стол и быстро уходит.

Коннор шепчет мне на ухо: — Скажи что-нибудь, милая.

Я закрываю глаза, постепенно отдаваясь самому сильному желанию, которое я когда-либо испытывала.

— Мы не можем.

— Можем. На одну ночь. Просто чтобы выбросить это из головы. — Другой рукой он находит мое бедро, собственнически обхватывает его и притягивает меня ближе к своему телу, так что мы оказываемся вплотную друг к другу.

Он тверд везде.

Рядом кто-то хихикает, наслаждаясь происходящим, но мне всё равно.

Мои дрожащие руки скользят по его железным грудным мышцам и сжимают их.

— Нам не стоит этого делать.

Мягкие губы Коннора нависают над бешено бьющейся жилкой на моем горле. Он шепчет: — Определенно стоит, — и прикасается языком к моей коже.

Меня пронзает электрический разряд. Я инстинктивно выгибаюсь, втягивая воздух, и впиваюсь пальцами в грудь Коннора. Он издает звериный рык и жадно вбирает в рот мою плоть.

В тот момент, когда я закатываю глаза, раздается оглушительный сигнал тревоги, разрушая момент. Люди начинают кричать. Стулья отодвигаются от столов. Мы с Коннором расходимся в разные стороны, тяжело дыша.

Он говорит: — Это пожарная тревога. — Затем, еще злее: — Чертова пожарная тревога, — как будто не может поверить, что она сработала именно сейчас.

Это сигнал нас спас, я думаю. Из меня вырывается полуистерический смех.

Коннор хватает меня за руку. Мы двигаемся в направлении, противоположном остальной толпе, и бежим к двери с красной табличкой «Выход», которая находится на другой стороне внутреннего дворика от главного входа. Лестница внутри ведет на первый этаж.

Мы спускаемся по ней, перепрыгивая через ступеньку. Коннор впереди меня, он всё еще держит меня за руку. На лестничной клетке эхом разносятся наши шаги по металлу и вой сигнализации. Мы врываемся в дверь на первом этаже и выходим в ночь. Мы находимся сбоку от отеля, на освещённой дорожке, ведущей к парковке.