— Хорошо. Но мне нужно как обычно. — Пауза. Затем: — Мне плевать, на Луне он или нет, приведите его сюда, или я не уйду.

Должно быть, он отключил звонок, потому что следом я слышу, как Конрад говорит: — Ты должен ей сказать.

— Я и так ей не нравлюсь.

— Это чепуха. Она бы не вышла за тебя замуж, если бы ты ей не нравился.

Смех Каллума низкий и мрачный.

— У нее был стимул.

Конрад насмехается.

— Не все такие корыстные, как ты.

— Мне нужно идти. Этот разговор окончен.

Когда я слышу приближающиеся шаги Каллума, ныряю в другую комнату и прячусь за мягким креслом, пока звук его шагов не стихает вдали.

Затем я поднимаюсь, решив выяснить, что, черт возьми, происходит.

Каллум МакКорд что-то от меня скрывает.

И я собираюсь выяснить, что именно.

Я нахожу Каллума наверху, в хозяйской спальне, где он сердито открывает и захлопывает ящики комода. Прислонившись к дверному косяку, я складываю руки на груди и некоторое время наблюдаю за ним.

— Если ты ищешь свое терпение, то, по-моему, ты потерял его лет тридцать назад.

— Сейчас не время умничать, жена.

Он еще несколько минут роется в ящиках комода, отбрасывая в сторону сложенную одежду и заглядывая под нее, а затем бормочет проклятия, не найдя того, что искал.

Понимая, что настроение у него черное и нужно подходить к нему, как к загнанному в угол волку, я сохраняю нейтральный тон.

— Значит, твой отец хороший.

За это замечание я получаю испепеляющий взгляд. Хотя это было бы разумнее, но я не отступаю. У меня в голове слишком много вопросов, требующих ответов.

— Однако мне интересно, почему он не был первым, кому ты рассказал о нашей ситуации.

Когда Каллум молчит, я спрашиваю: — Учитывая его ультиматум насчет твоего наследства?

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Но это сложно.

— Похоже на то.

Чувствуя, что я жду большего, он добавляет: — Мы не всегда были близки. Есть... напряжение. История. Неразрешенное дерьмо между отцом и сыном.

— Да, я поняла. Чего я не понимаю, так это того, что ты делаешь такого, что он считает это таким опасным.

На долю секунды Каллум замирает, а затем смотрит на меня из-под опущенных бровей.

— Ты подслушивала наш разговор?

Моя улыбка теплая.

— Я знаю. Это грубо с моей стороны. Но я училась у мастера. — Пожимаю плечами, зная, что он поймет, что я имею в виду ужин с моими сотрудниками в Jameson’s, с которого все это началось.

Он с минуту смотрит на меня в каменном молчании, а потом огрызается: — Это просто бизнес. То, во что тебе не нужно вмешиваться.

Я смотрю на него, так явно расстроенного, но не желающего дать мне даже намека на причину, и решаю прыгнуть прямо в глубокий бассейн.

Не сводя с него сердитого взгляда, я мягко говорю: — Ты мне не противен.

Каллум кажется ошеломленным, но быстро приходит в себя.

— Ты вышла замуж за меня из-за моих денег.

— Да. Угадай, что, придурок? Ты тоже женился на мне из-за своих денег.

Выражение его лица меняется.

— Это не одно и то же.

— О, правда? Объясни, как.

Он сжимает челюсти.

— Почему ты всегда испытываешь меня? Для тебя это предмет гордости?

— Позволь мне воспользоваться твоим примером и сказать: — Не меняй тему.

Его взгляд становится злобным.

— Мне следовало жениться на ком-то менее умном.

— Поговорим об обратном комплименте. Молодец. Не меняй тему.

Наш зрительный контакт настолько интенсивен, что это практически физическое явление. Мы стоим в шести футах друг от друга, но по ощущениям могли бы бороться на полу.

Наконец, Каллум требует: — Назови хоть одну вещь, которая тебе во мне нравится.

Я поддразниваю: — Помимо твоего очаровательного темперамента, ты имеешь в виду?

Когда он не улыбается, я сдаюсь.

— Ладно, ворчун, мне нравится твое чувство юмора.

Он поднимает одну бровь в идеальную сардоническую дугу.

— Да, это правда. Когда ты не занят тем, что властвуешь и лаешь приказы, ты на самом деле довольно забавный. Не смотри на меня так. А еще мне нравится, что ты такой заботливый.

Каллум моргает, явно удивленный этим.

Мне нравится заставать его врасплох, поэтому я продолжаю.