Когда мы подъезжаем к моему дому и он заглушает двигатель, он поворачивается ко мне, поднимает мою руку и касается губами костяшек пальцев.

Картер бормочет: — Я нервничаю.

— Почему?

— Ты какая-то тихая.

— Ой. Верно. Я забыла, что ты хочешь послушать мой внутренний монолог.

— Прости, что я такой навязчивый.

Мы смотрим друг на друга, и тишину нарушают только тиканье остывающего двигателя и стрекотание сверчков в траве. В полумраке салона его глаза блестят, как у кошки.

Мне так хочется прикоснуться к нему, что я протягиваю руку и глажу его по щеке.

— Не извиняйся за свои чувства. Тебе никогда не нужно извиняться за то, что ты честен.

— Я просто… — Картер с трудом подбирает слова, затем начинает сначала. — Я хочу, чтобы ты думала обо мне только хорошее.

— Я знаю. Вот почему так прекрасно, когда ты уязвим.

Он задумывается над этим, нахмурив брови.

— Уязвимость – это хорошо?

— Уязвимость – это очень хорошо.

— Я не силен в этом.

— Ты намного лучше, чем ты думаешь.

Картер шепчет: — Хорошо, — и пристально смотрит на меня.

Я знаю, что ему нужно. Я точно знаю, что ему нужно от меня, потому что когда-то я была им. Тем, кто нуждался в утешении и руководстве, тем, кто искал поддержки у кого-то более сильного.

Волна нежности захлестывает меня с новой силой.

— Милый мальчик, — бормочу я, обхватывая его лицо ладонями. — Не бойся.

— Обычно я бы не стал, но ты немного пугающая.

— Ты знаешь, что я имела в виду. Со мной ты в безопасности. Я всегда буду говорить тебе правду.

— Я знаю, но я не хочу, чтобы правда была чем-то плохим.

— Я не думаю ни о чем плохом. Правда. Я просто удивлена твоим поведением.

Он выдыхает, кивая.

— Хорошо.

— Не хочешь зайти ко мне и поцеловать на ночь?

Картер отвечает с непроницаемым лицом и напускной серьезностью.

— Я бы убил за это.

Улыбаясь, я целую его в щеку.

— Ты сумасшедший, но я ценю твой энтузиазм. А теперь пойдем внутрь, пока моя пожилая соседка не увидела еще больше, чем уже увидела.

В его глазах появляется озорной огонек.

— О, мы действительно могли бы подарить ей что-нибудь на память. Как насчет того, чтобы я разложил тебя на капоте и съел на десерт?

Это звучит невероятно соблазнительно, но я сохраняю бесстрастное выражение лица и приоткрываю дверь. С испуганным воплем он выскакивает из машины и подбегает ко мне.

— Королевы сами не открывают свои двери, — предупреждает он, распахивая ее пошире, чтобы я могла выйти.

Мне нравится, как это звучит, но я воздерживаюсь от комментариев. Я слишком сосредоточена на том, чтобы попасть внутрь и прижаться губами к его губам.

Картер идет прямо за мной, пока я поднимаюсь по дорожке, и оказывается рядом, когда открываю дверь. Он протискивается мимо меня, закрывает дверь, хватает мою сумочку и бросает ее на консоль, затем поворачивается ко мне и обнимает меня.

Мы целуемся, издавая одинаковые тихие стоны облегчения, когда наши губы встречаются.

Когда мы отстраняемся, чтобы глотнуть воздуха, Картер прерывисто говорит: — Я люблю целоваться с тобой в темноте. Единственное, что было бы лучше, если бы мы были обнаженными. И везде горел свет.

— Ты преступно очарователен. Поцелуй меня еще раз. Я еще не закончила с тобой.

Он тихо стонет.

— Черт, мне нравится, когда ты командуешь.

Для такого известного плейбоя, как он, этот мужчина – безнадежный романтик. Несмотря на всю эту чванливость мачо, он невероятно мил. И, как я ему уже говорила, это делает его опасным.

С мачо я могу справиться. Мачо заставляет болотную ведьму фыркать и шипеть. Сладость же приводит ее в замешательство, а в замешательстве начинаются настоящие неприятности.

Мы жадно целуемся, поглощая друг друга, мои руки в его волосах, а его руки обнимают меня. Я ценю, какой он большой и крепкий, и говорю ему об этом.

Картер опускает голову и прижимается щекой к моей шее. Она горит. Хриплым голосом он говорит: — Ты доставляешь мне удовольствие.

— Ты тоже доставляешь мне удовольствие.

— У меня такое чувство, будто я только что выиграл в лотерею.

Я смеюсь над этим.

— Полагаю, это было бы комплиментом, если бы у тебя уже не было всех этих денег.

— Черт. Ты права. Как насчет этого: я чувствую себя так, словно у меня была последняя стадия рака, и врач только что сказал мне, что он излечен.

— О боже.

Картер поднимает голову и смотрит на меня.

— Это было странно?

— Немного. Какой вид рака?

— Яичек?