Когда я не отвечаю, Картер прижимается губами к моему уху и грубо говорит: — Я хочу полакомиться твоей киской, София. Я хочу, чтобы ты кончила мне в рот. Сегодня вечером я хочу лечь спать, ощущая твой вкус на своих губах. После того, как я доведу тебя до оргазма, я уйду, так что тебе не придется беспокоиться о том, что я попытаюсь продолжить. Да или нет?

Мне кажется, я слышу, как все мои предки по женской линии дружно кричат «ДА!» но, как оказалось, я не нуждаюсь в их поощрении.

Он угостил меня ужином, прислал мне розы, сказал, что считает меня идеальной и красивой, и я подозреваю, что он действительно так думает. И он хочет доставить мне удовольствие без всяких условий.

Что касается ухаживаний, я сомневаюсь, что дальше будет намного лучше.

Какого черта. В любом случае, мне надоел этот вибратор.

Решившись, я смотрю ему в глаза, кладу руки ему на плечи и надавливаю на них.

Картер мгновенно опускается передо мной на колени, прячет лицо у меня между ног и погружает свои длинные, сильные пальцы в мою задницу. Он вдыхает, прижимаясь к моей юбке, выдыхает с тихим стоном и шепчет: — Спасибо.

Это я должна благодарить его, но он скользит руками по моим бедрам, задирает юбку, и мне больше неинтересен разговор.

Он смотрит на мои трусики. Я так рада, что надела симпатичную пару. Они черные, с небольшим количеством кружев, ничего слишком сексуального или дорогого, но по выражению его желания этого не поймешь.

Картер задирает мою юбку до талии и трется щекой о мои трусики, потом одной рукой стаскивает их с моих ног и засовывает в карман. Затем зарывается лицом мне между ног и снова вдыхает, на этот раз прямо в мою кожу.

Когда его горячий влажный язык скользит по моему клитору, я подпрыгиваю и задыхаюсь. Ощущения очень сильные. Декадентство. Ошеломляюще. Он проводит языком вверх и вниз, используя только кончик, мелкими, умелыми движениями, которые посылают волны удовольствия по всей нижней части моего тела и доводят мои соски до ноющей боли.

Я зарываюсь пальцами в его волосы, откидываю голову на дверь и закрываю глаза, наслаждаясь каждым движением и облизыванием, инстинктивно понимая, что ему нужно услышать, чтобы продолжать.

— Так хорошо, — шепчу я, затаив дыхание. — Ты такой хороший мальчик, Картер.

Он стонет в меня.

Это отдается во мне, фантастические вибрации становятся еще лучше, потому что это так грязно. Я двигаю бедрами в такт движениям его языка, теряя остатки сдержанности, когда он внезапно погружает свой язык глубоко внутрь меня.

Я выгибаюсь и со стоном тяну его за волосы. Мои бедра дрожат. Я не знаю, сколько еще смогу стоять.

Картер водит языком взад-вперед по моему набухшему клитору, периодически посасывая его, придерживая мою киску двумя пальцами одной руки и трахая меня пальцами другой. Я тяжело дышу и постанываю, двигая бедрами, мои соски горят, а пульс учащается, и влага стекает по моим бедрам.

Я выкрикиваю его имя. Он стонет от удовольствия и засовывает пальцы глубже в меня, двигая ими туда-сюда.

Когда я испытываю оргазм, мир за моими закрытыми веками становится белым. Мои крики экстаза эхом разносятся по темному дому. Картер все кружит и кружит надо мной, впитывая меня, прижимаясь ко мне лицом, а я дергаю его за волосы, облегченно вздыхаю и хвалю его снова и снова, теряясь в ощущениях.

Какой хороший мальчик, в самом деле.

СОФИЯ

Сегодня вечер третьего вторника месяца. А это значит, что я сижу в ресторане Ivy со своими лучшими подругами, Вэл и Эвелин, ужинаю, пью вино и болтаю.

Это стало нашим ритуалом с тех пор, как мы закончили колледж. Мы втроем учились в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, познакомились за бокалом пива на вечеринке в студенческом братстве и с тех пор были неразлучны.

Мы отвезли Вэл в отделение неотложной помощи после того, как кто-то подсыпал рогипнол в ее пиво той ночью. Душевная травма может по-настоящему укрепить дружбу.

— Сучка, если ты съешь всю эту сальсу до того, как я успею положить туда хоть один чипс, я тебя порежу.

Я улыбаюсь Вэл.

— Конечно, порежешь.

— Сто процентов порежу!

— Чем? Сарказмом? Ты самый неагрессивный человек из всех, кого я знаю.

Она накручивает прядь своих вьющихся темных волос двумя пальцами и улыбается мне в ответ. За толстыми стеклами очков ее большие зеленые глаза сияют.

— Я могла бы быть жестокой, если бы захотела. Я просто не хочу. Ни у кого нет на это времени.

— У меня есть на это время, — говорит Эв, взбалтывая в бокале белое французское вино. Она самая белокурая в нашей компании, у нее льняные волосы и такая бледная кожа, что она просто светится. Высокая и стройная, Эвелин выглядит как королева эльфов из книги Толкиена. — На самом деле, я сегодня чуть не убила человека.

— Опять? — Вэл, похоже, не удивлена.