Теперь мы оба смеемся, сплетаясь в темноте в объятиях друг друга, наши тела прижаты друг к другу. От него восхитительно пахнет. На вкус он еще лучше. Я бы хотела облизать его обнаженное тело сверху донизу, провести языком по каждому сантиметру его золотистой кожи.

Картер придавливает меня спиной к двери и прижимается ко мне своим тазом, потираясь об меня своей эрекцией. Я не могу сдержать тихий стон, который вырывается у меня. Прошла целая вечность с тех пор, как я чувствовала себя так.

Нет, до вчерашнего вечера это была целая вечность. У меня второй день этого странного небольшого подъема. К концу недели я, возможно, начну парить в воздухе.

Картер отрывается от моего рта и хрипит: — Мне нужно попробовать тебя на вкус. Я хочу провести языком по каждому изгибу твоего тела.

— Это так странно. Я только что подумала о тебе то же самое.

— Правда? О, черт. Это лучше, чем Рождество!

Мы улыбаемся друг другу, как два человека, которым сошло с рук что-то опасное и незаконное. Мы грабители банков, которые сбежали с награбленным. Я смутно осознаю, что мой рациональный ум покидает меня, но, честно говоря, мне все равно.

С ним я чувствую себя такой живой.

До сих пор я жила как во сне, ежедневно выполняя рутинную работу, страдая от маленьких и больших материнских забот, изо всех сил стараясь оплачивать счета и вырастить хорошего человека, и совсем забыла о развлечениях. У меня не было времени на них, разве что редкие шестисекундные сеансы с вибратором по вечерам в будни.

Это намного лучше, чем то, что было, и мы еще даже не добрались до самого интересного.

Подожди, что, черт возьми, я говорю? Пока? Секс уже предрешен?

— О-о-о, — говорит он. — Твоя улыбка только что погасла.

Выдыхая, я закрываю глаза.

— Мне жаль. Я снова слишком много думаю.

— Ты…ты хочешь, чтобы я ушел?

Застонав, я опускаю голову ему на грудь.

— Боже, воткни кол в мое сердце, почему ты этого не делаешь?

— Я не понимаю.

— Ты говоришь так, будто опустошен.

— Я опустошен.

— Ты не облегчаешь мне задачу, ты знаешь.

— У меня такое чувство, что я делаю что-то не так.

Я поднимаю голову и смотрю на него, такого красивого и смущенного, так стремящегося угодить мне, и думаю, что мне придется построить подземное бомбоубежище из стали для болотной ведьмы. Она ни за что не выдержит такого разрушительного притяжения.

Крепче обнимая его за плечи, я смотрю ему в глаза.

— Ты не сделал ничего плохого. Я просто устала. И больше не уверена, что существуют какие-то правила.

— Нет никаких правил. Мы можем делать все, что угодно. Это может быть так, как ты захочешь.

— Просто кажется, что мы движемся со сверхзвуковой скоростью.

— Чепуха. У нас уже было два свидания, а я еще не был внутри тебя. Мы движемся медленно.

Я смеюсь над его бесстыдством, когда Картер наклоняет голову и утыкается носом мне в шею.

— Хорошо, красавчик. Я польщена и очень соблазнена, но, боюсь, я старомодна. Я не прыгаю в постель к первому встречному.

Он поднимает голову и рассматривает меня с плутоватой улыбкой.

— Насколько соблазнена?

Я легонько хлопаю его по плечу.

— У тебя избирательный слух, мой друг.

— Нет, я слышал. Ты не прыгаешь в постели к первым встречным. Но никаких прыжков не будет. Как только мы окажемся в постели, то уже никогда не выберемся из нее.

Картер снова завладевает моими губами, целуя меня так страстно, что у меня перехватывает дыхание. Его руки блуждают по моему телу, обхватывая талию, бедра и попку.

Его пальцы впиваются в мою плоть, словно он пытается запомнить меня.

Я бы съязвила по поводу его манер, но я слишком наслаждаюсь всем этим, чтобы беспокоиться.

Когда Картер отрывается в следующий раз, то тяжело дышит. Он берет мое лицо в ладони и пристально смотрит мне в глаза.

— Позволь мне довести тебя до оргазма.

Сердце колотится, я прикусываю губу и пристально смотрю на него.

— Не думай об этом слишком много. Ты хочешь, чтобы я это сделал?

— Да. Нет. Я не знаю. Наверное? Боже, это сложный вопрос.

— Ты не обязана отвечать взаимностью. Мне просто нужно попробовать тебя на вкус, и я хочу, чтобы ты кончила. Я встану на колени прямо здесь, прямо сейчас.

Мой пульс учащается. Я не могу отдышаться. Не знаю, делали ли мне когда-нибудь такое заманчивое предложение. И кто бы мог подумать, что это будет так сладко.