– Она двигалась.

– Ну еще бы, – вздохнул Габриэль. – По воле некой темной алхимии моя кровь зажила собственной жизнью, она впитывалась в пергамент, открывая мне тайное послание.

– Грех гордыни, де Леон, – улыбнулся историк. – Он верно тебе служил.

– Или мне сам дьявол ворожил. – Габриэль пожал плечами.

Как бы там ни было, я дрожащими руками поднял с пола клочок пергамента, и на оборотной стороне карты кровь образовала слова, словно в книге из запретной секции библиотеки.

На суд и надежду ты не уповай,

На милости с благом надежд не питай.

Ни в смерти, ни в истине ответ не ищи,

Сквозь кровь и огонь со мной в танце лети.

Я смотрел на эти слова так пристально, почти прожигая пергамент взглядом. Мысли пришли в беспорядок. Это было тайное послание Лауры Восс, предназначенное только для глаз Вечного Короля.

Но что оно значило?

Той ночью, когда Астрид и Хлоя, крадучись, словно кошки, вошли в библиотеку, я уже ждал их на месте. Не успела дверь за ними закрыться, как я вышел из тени, держа в руке полоску пергамента, письмена на котором уже скрылись.

– Вот оно, – сказал я.

Девушки вздрогнули: Хлоя испуганно потянулась за ружьем, а Астрид схватилась за сердце.

– Ах ты сволочь поганая, Габриэль…

– Вот он, ответ. Глядите.

Девушки поморщились, когда я клыком пронзил себе подушечку большого пальца. Капнув на пергамент кровью, я поднес его к тусклому свету, чтобы уже и сестры-новиции увидели, как проявляется шарада.

– Тайное послание Вечному Королю от его дочери, – сказал я.

– Великий Спаситель… – прошептала Хлоя.

Астрид взяла у меня клочок бумаги, еще выше вздернув брови.

– Смотрю, поэтесса из нее не очень. Парочку веков поупражняться, и эта сучка…

– Аззи, – со вздохом одернула ее Хлоя.

– Простите. Мне надо покурить.

– Что это значит? – спросила Хлоя.

– В том-то и беда, сестра-новиция, – признался я. – Понятия не имею.

Я расхаживал из угла в угол, Хлоя моталась за мной хвостиком, а Астрид щурилась на письмо в скуднейшем свете луны.

– Я весь день над этим голову ломал. Думаю, Серорук был прав: эти сволочи знают свою добычу. Держат нас за дураков.

– Так это все была уловка? – спросила Хлоя. – Лаура Восс оставила вдоль хребта Годсенд жирный след, чтобы вы пустились за ней в погоню?

– Эти создания веками таились в тени, и думаю, Лаура не просто так проехалась вдоль Годсенда. Оценивала гарнизоны, прикидывала, какие силы есть в распоряжении императора. Видимо, это задание было очень важно для Фабьена Восса, раз он отправил свою возлюбленную дочь. Лаура стала его глазами в Нордлунде.

– Но в этой загадке говорится о чем-то более глубоком, чем план, который ты раскрыл, – заметила Хлоя.

– Я знаю. Иначе зачем было это прятать? Вот только Лаура знала, что мы идем по ее следу – она сама говорила, – и отправила отцу дюжину воронов, каждый из которых, видимо, нес Фабьену по экземпляру послания. Думаю, она предвидела, что мы хотя бы одного из них да перехватим. Нам она подбросила карту, а для отца послание скрыла в крови.

– Авинбург – это уловка, – сказала Астрид. – Изабелла ведет армию совсем не туда.

– Oui.

– Значит, Шаринфель?

Я вышел к большой карте на полу и прошелся вдоль хребта Годсенд до самой южной заставы. Представил, как Серорук и мои товарищи едут на подмогу. Если Восс правда нападет на Шаринфель, этой тысячи солдат и горстки инициатов хватит, чтобы гарнизон выстоял. Но мне по-прежнему было неспокойно.

– Боюсь, все не так-то просто. Пиявки лгут напропалую.

– Ни в смерти, ни в правде ответ не ищи, сквозь кровь и огонь со мной в танце лети. – Астрид нахмурилась. – Напоминает детские стишочки. Нет, ну серьезно…

– Если не считать посредственного исполнения, то в этой загадке и кроется ответ, – сказала Хлоя.

– А я его не вижу, – зло произнес я.

– Что ж, надо нам раскрыть глаза. Возможно, Бог для того и свел нас вместе.

– Сестра-новиция, ничего нового я не услышал.

– Ну так думай! – вскричала Хлоя. – Может быть, Лаура оставила какие-то подсказки? Пока мы тут стоим, императорская армия спешит на битву, которой так и не случится, а если Вечный Король перевалит за хребет, то вся империя падет под натиском его окаянного воинства!

Мы с Астрид переглянулись, и в ее глазах я увидел, как рождается догадка, которую сам тут же и озвучил:

– Воинство…

– Хлоя, – сказала Астрид. – Ты гений, ma chérie.

– Прости, что?