– Ангелы воинства небесного, – прошептал я и, глядя на сестру-новицию, пошел вдоль хребта Годсенд, по пути притопывая у каждого из пиков. – Каждая из вершин названа в честь одного из них! Сари, ангел казней, Эванджелин, ангел воздержанности, и вот, взгляни сюда! Правосудие и надежда, милосердие и благость, смерть и истина. Они же стоят парами! Это горные перевалы! – Я опустился на колени у гор Мон-Санаил и Мон-Габриэль, ангелов крови и огня. – Лаура не просто оценивала наши силы, она смотрела, каким перевалом будет лучше пройти! Один из рабов Восс говорил об этом в Косте: хозяин идет, и путь его будет отмечен кровью и огнем!

– Вечный Король вовсе не огибать хребет собирается, – еле слышно проговорила Астрид.

– Этот подонок перевалит через него. – Я ткнул пальцем в карту. – Вот здесь, у Близнецов.

Хлоя нахмурилась.

– Сейчас разгар зимы. Ветра на вершине Годсенда такие, что кровь обратится в лед, а снег лежит глубиной в сотню футов. Никакая армия не перевалит.

– Армия живых – нет, но наши-то враги – нежить.

Пристально глядя на карту, Хлоя прошептала:

– Господи Всемогущий…

– Надо отправить известие Изабелле, – сказала Астрид.

– Надо. – Я кивнул. – Однако Восс получил весточку от дочери уже, наверное, несколько недель назад. Несметный легион в пути. Если даже мы прямо сейчас отправим гонца и Золотое воинство развернется, они могут не успеть к Близнецам вовремя.

– Что же ты предлагаешь? – спросила Хлоя.

– Остановить их, разумеется.

– В одиночку?

– Братья очага все еще здесь. Аргайл, привратник Логан и прочие.

– Ночные дозорные и кузнецы? – вскинулась Астрид. – Против тьмы порченых и Бог знает скольких высококровных?

Я глянул в сторону окна, на собор, под которым располагалась темница.

– В Сан-Мишоне есть еще по меньшей мере два брата, которые могут мне пригодиться.

– Это безумие. Чистое безумие, дьявол подери!

– Я бы сказал, безрассудство.

– Сотри уже с лица эту мальчишескую ухмылку, Габриэль де Леон!

– Если есть предложение получше, я весь внимание, ваше величество. Для верности мы пошлем к императрице гонца и еще одного – к Сероруку. Но пока весть до них не дойдет, на пути Фабьена Восса в Нордлунд стоим только мы трое.

Я встал и отряхнул руки.

– Поэтому, прошу простить меня, мадемуазели, но мне пора будить настоятельницу.

– Спустя два часа мы стояли под снегопадом у конюшни Сан-Мишона, выдыхая в ночной зимний воздух облачка белого пара. Я оглядел нашу компанию: каждый из них нес бремя целого мира на плечах. Привратники Логан и Мика, дюжина чернопалых из оружейной, помощник архивиста Адамо, Насир, несколько поварят, двое конюхов, Каспар и Кавэ, и, разумеется, Батист с Аароном, которых только-только выпустили из темницы под собором.

Старушке Шарлотте не понравилось, когда я прервал ее бдение, примчавшись и заколотив в двери женской обители. Так я поступил, едва Хлоя с Астрид вернулись в кельи. Впрочем, настоятельница выслушала меня, и ее покрытое шрамами лицо мрачнело по мере того, как я рассказывал о своих опасениях, стратегии Восса, отчаянном плане обороны и о том, что мне понадобятся все, кто есть. Идти я предлагал на верную погибель, но настоятельница, к своей чести, отдала ключи от камер Батиста и Аарона почти не противясь, а вместе с ними – и дюжину фиалов санктуса, шоколадно-темного и медово-сладкого.

– Да хранит тебя Господь Всемогущий, инициат

– Да хранит Он всех нас, настоятельница.

Я подошел к юному Кавэ и вложил в его ладонь карту от Лауры. Его брат Каспар уже вскочил в седло.

– Мчите во весь опор, братья. Каспар, ты ищешь Золотое воинство. Кавэ, ты – на юг за Сероруком. Быстро, как ветер.

– Да пребудет с тобой Господь Всемогущий, Львенок. – Каспар обернулся к брату. – И с нами со всеми.

Я стиснул руку Кавэ и тихонько произнес:

– Когда вернешься, брат, мы с тобой пошепчемся о вас с сестрой Ифе. Это если я, конечно, уцелею, что вряд ли.

Парнишка ответил хмурым взглядом, но все же кивнул один раз.

– Ну, скачите!

Я хлопнул лошадей по крупам и произнес молитву вслед умчавшимся в ночь парням. Братья-кузнецы Батиста нагрузил фургоны, и я как раз проверял бочки в них, когда услышал лязг цепи. Подняв голову, увидел, что к нам спускается платформа подъемника.

Я вопросительно взглянул на Логана.

– Привратник?

– Ниче не знаю, малец, – сурово произнес тощий.

Наконец платформа с глухим стуком опустилась на снег. На ней стояла дюжина сестер Серебряного ордена, одетых в зимние пальто и окованные серебром сапоги – которые они, несомненно, вынесли из оружейной. С собой они прихватили колесцовые ружья, рога с черным игнисом да мешочки серебряных пуль. Среди сестер были Шарлотта, Эсме, Хлоя и, что самое странное, Астрид

– Настоятельница? В чем дело?

– Сам не видишь, инициат?

Я посмотрел в глаза Шарлотте, а парни и мужчины тем временем зашептались.

– Настоятельница, я…