На постаменте стояли семь человек, а со статуи Оритела, спрятавшись за изваянием, за ними наблюдали та девочка из подворотни, правда повзрослевшая, и Аркейн. Он возмужал, зелено-карие глаза потеряли блеск, что заметила Эстелла, когда в его руках дымились горячие пирожки. Ладони покрывали мелкие шрамы, а худощавость исчезла – на замену пришли мышцы.

– Когда-нибудь я тоже буду стоять там, – с запалом прошептал девушке Аркейн. – Вот увидишь. Нам не придется жить с Фридой и Дарреном, у нас будет свой дом, громадный, с золотыми потолками, и куча прислуги на побегушках. Они будут делать все, чтобы угодить нам!

– Но я не хочу большой дом. Мне и маленького хватит. Главное, чтобы тебя никто не трогал, Арк.

– Они не посмеют.

С течением времени Аркейн стал еще более замкнутым. Однако это не помешало ему найти свое главное оружие – знания. С головой погружаясь в книги, он искал нити, которые приведут его к справедливости. Наблюдая за ним, склонившимся над очередным фолиантом, Эстелла вспоминала себя.

В этом они были похожи.

Та девочка, Венди, достигла совершеннолетия и пошла на низкооплачиваемую работу в Стеклянный замок. Эстелла сразу поняла, что сделала она это по просьбе Аркейна.

А он сделал это по приказу Мясника.

– Нам нужна подсадная утка. Мы уничтожим Сенат изнутри, мальчик мой.

Эстелла двигалась за девушкой, облаченной в черно-белую форму уборщицы, оглядывая ночные улицы. Как же опасно раньше было в Велоре. Повсюду сновали пьяницы, маньяки, наркоторговцы. На каждом шагу она натыкалась на конечности бездомных мужчин и женщин, раскинувшихся за мусорными баками.

«И как эта девушка не боится?»

За одним из темных поворотов их поджидал человек в плаще.

– Боги, ты меня напугал!

– Не кричи так. Слишком много крыс на каждом углу.

Венди широко улыбнулась и бросилась ему на шею. Эстелла задержала дыхание, когда Аркейн обнял ее в ответ совсем не родительским, даже не братским жестом.

– Что ты узнала? – спросил он, отстранившись.

– Немного… У Сената есть оружие, благодаря которому они и строят империю. Оно может убить любого человека. Даже, – ее голос стал на октаву ниже, – самого Бога. Оказывается, это правительство отстранило нас от других королевств, а не наоборот. Ох… Там много жути рассказывали. Помнишь, в том году вырезали деревню у Лорама? Это сделали с подачи Сената. Видите ли, продовольствия в королевстве не хватает.

Аркейн ничего не ответил. Только хрустнул шеей.

– Что еще?

– Следующей осенью будут выборы десятого Сената. И… вроде бы все.

Он сжал губы и кивнул.

– Спасибо, Венди.

В его голосе проскользнули мягкие нотки.

Как только они разошлись, Эстелла вскинула кинжал и прыгнула в следующий разрез. Он вывел ее… к замку Сената.

– Предатели Империи будут жестоко наказаны!

Эстелла подавила рвотный позыв. Ее взгляд устремился к Венди. К телу, нанизанному на пик, словно какое-то животное. Кровь стекала по обнаженной коже, собираясь в лужицу у ног. Глубокие раны пересекали грудь, бедра, живот. Ее рот был распахнут в остервенелом крике, словно она изо всех сил боролась, пока ее потрошили заживо.

Вокруг толпились ошарашенные жители. Над головами летал запах разложения.

Аркейн стоял в конце площади.

Эти слова, произнесенные с балкона замка, зажгли в его глазах огонь разрушения.

Он отыскал Мясника и разрезал его на кусочки, а затем скормил мясо собакам. Он нашел тех ангелов, что сделали это с Венди, и повесил их головы на тот же пик. Он похоронил Венди на утесе, после чего начал готовиться к вступлению в Сенат.

Вот этот момент.

Вот что его уничтожило.

Эстелла тихо двигалась за Аркейном по ночной Велоре.

Пока он не остановился, обернувшись через плечо.

– Не прячься. Я тебя вижу.

Центральным войскам удалось подойти к Разлому.

Несмотря на то что еще вчерашним днем Лирнея уничтожила всех кайзеров войдов, перевеса в сторону Альянса не было. Им удалось сравнять силы, что подстегивало Нэша и поднимало внутри него волну надежды, но…

Победа в битве казалась слишком недостижимой.

Они с Ферраси и Вальхаллой пробили путь к Аркейну. Он управлял своими войсками с Разлома, зависнув над ним, как священное божество. Как тот, кто явился к ним из другого мира. Полы его серой робы трепал жестокий ветер, он запрокинул голову к небу и развел руки, упиваясь бушующей природной стихией. Молнии и клубы тьмы окутали его бессмертное тело, под ногами из огромной расселины выбирались толпы рычащих тварей. Обезумев от желанной свободы, они стали неконтролируемыми, совершенно одичалыми – заливались лаем, скалились, рычали.