От светлых волос остался тоненький хвостик, под глазами-пуговками запали темные синяки, каких я не видел даже у взрослого человека, а от них тянулись практически черные вздутые вены. Они пересекали всё лицо, превращая его из детского в нечеловеческое.

Мне пришлось зажмуриться, потому что видеть такой ужас, происходящий с ребенком – слишком тяжело. Внутри сразу же поселилось сочувствие: я заметил его и в глазах остальных, когда бегло осмотрел палату.

Но как только Крэйтон вновь заговорил, я захотел исчезнуть.

Умереть.

– Проведя исследование, она пришла к выводу: чтобы вылечить ребенка, нужно найти человека с идеальным генетическим кодом, который совпадал бы с кодом дочери, но на месте отрицательных клеток содержал бы положительные.

И после одного-единственного предложения сочувствие сменилось леденящим душу ужасом.

Больной ребенок.

Опыты над людьми.

Поиск идеальных организмов.

– Простыми словами, ей нужно было найти ее абсолютного клона.

– Или создать.

Повернувшись на мои слова, Крэйтон удивленно приподнял бровь.

Я посмотрел на расплывающиеся перед глазами буквы. Воздуха в легких не хватало, и почему-то в эту секунду я почувствовал себя таким маленьким, будто мне снова было пять лет. Когда я в одиночку сражался с миром, но хотел прекратить борьбу, потому что знал: выхода никогда не будет.

Боль циклична.

Она не проходит навсегда.

– Джонатан Алькастер отдал ей свою новорожденную дочь на эксперименты. Она стала их биологическим материалом, – прочитал я почти шепотом. – На протяжении многих лет Триона совершенствовала организм девочки, чтобы сделать его идеальным для пересадки. Чтобы извлечь спинномозговую жидкость, пожертвовать двойником и спасти… свою дочь.

Пожертвовать.

Пожертвовать.

Пожертвовать.

Я пошатнулся от осознания.

Мою грудь прострелила такая яркая вспышка боли, какой я не чувствовал ни разу в жизни. В ушах зашумело. Мне захотелось кричать, крушить, выть во всё горло, потому что Лира была рождена, чтобы умереть. Потому что родной отец отдал ее в руки незнакомой женщины. Потому что каждый день подводил ее к концу.

Мою сестру использовали

каждый

божий

день.

Ксивер тут же вскочила с кровати и бросилась передо мной на колени. Я даже не заметил, как скатился по стене, пока Рейвен тихо всхлипывала, а Роксания смотрела прямо перед собой.

Я был пуст.

Я медленно погибал.

– Эй-эй, – прошептала она, положив ладони на мои щеки. – Ты со мной, солнце? Посмотри на меня.

Я замотал головой.

– Не могу… Я не могу…

Боль циклична. Как и время.

Почувствовав нехватку кислорода, я потянулся к Ксивер и обвил руками ее талию. Мягкое тепло проникло под кожу, а запах чего-то родного пытался усмирить демонов внутри. Ксивер села рядом и положила мою голову себе на плечо, нашептывая слова успокоения, пока я пытался не развалиться на части.

Триона искусственно вырастила Лиру.

Чтобы спасти свою дочь.

– Твою мать, – пробормотал Зейден, уткнувшись лицом в ладони.

Я встретился взглядом с Роксанией. В ее глазах стояли непролитые слезы. Мне не нужно было спрашивать, что она чувствует, потому что в отношении Лиры мы всегда испытываем одно и то же.

Страх и боль.

Боль и страх.

Крэйтон подошел к ней и прижал к себе в попытке успокоить. Я тоже должен был сделать это, но мог лишь хвататься за единственного человека, который способен успокоить меня.

Осознание – самая дерьмовая вещь на свете.

– Читайте дальше, – прохрипел я спустя пару минут.

– Ты уверен? – тихо спросила Ксивер, наклонившись ко мне.

«Нет!» – хотелось закричать мне, но я как всегда сказал:

– Уверен.

– После каждого этапа эксперимента Лире стирали память, – подала голос Рейвен. – С каждым годом ее организм становился всё сильнее, однако лишь в 2049 году она была готова к пересадке.

– Но сбежала, – прошептала Роксания.

Побег.

Тот побег спас ее?

– Словно почувствовав, как ее тело и разум кричат о помощи, Лира сбежала, – продолжила Рейвен. – Однако ЦЭС отыскал ее и вернул на опыты. Она не погибла во время Падения. Лира Алькастер впала в летаргический сон, и никто не мог ее пробудить. Тогда Триона начала проводить эксперименты над другими организмами, а затем кое-что осознала.

Рейвен выдержала короткую паузу.

– Власть, которую дарит ей генная инженерия.

На несколько долгих минут мы замолчали.

Она чувствовала. Лира чувствовала, что если не сбежит – то умрет. Моя сестра всегда была борцом.

Однако это не спасло ее.

Но спасу я.