– Плеяда выше крови.
Он сказал:
– Общество. Равновесие. Альтруизм.
Он сказал, сказал, сказал…
Мои ноги подкосились. Я тяжело задышала, вцепившись в руку Зейдена.
Перед внутренним взором замелькали образы. Непонятные, жуткие, забытые. Страшные, страшные, страшные. Голову прострелила невыносимая боль. Я знала, что они хотели остановить мое сердце, высосать душу, заживо похоронить.
Из моего рта потекла кровь. Из глаз потекла кровь. Из сердца тоже потекла кровь.
Кровь, кровь, кровь…
– Ксивер, – раздался беспокойный голос Зейдена. – Ответь мне…
– Ксивер… Умоляю, ответь мне…
Я распахнула глаза и сделала глубокий вдох. Но легкие не почувствовали свежего воздуха, потому что я была присоединена к аппарату искусственного дыхания. Попытавшись встать, загрохотала цепями. Руки и ноги приковали к койке.
Я опустила взгляд. И закричала.
Сотни разноцветных проводов крепились к туловищу, а по трубкам текла густая кровь. Они выкачивали из меня жизнь. Они хотели моей смерти.
– Посмотри на меня… Пожалуйста…
Справа и слева стояли похожие койки. Я увидела знакомое лицо и смогла немного успокоиться. Его глаза округлились от страха, но он тянул свою руку к моей. Он всегда так делал. Словно каждый раз мог быть последним.
– Не отпускай меня, – прошептала я с мольбой. – Пожалуйста, будь со мной до самого конца.
– До самого конца.
Я улыбнулась. Впервые за столько времени я улыбнулась.
Вдруг двери распахнулись, и в помещение зашли три человека. Меня сковал поистине леденящий душу страх. Всегда, когда они входили, мне было больно. А еще я слышала их крики. И свои тоже слышала.
– Есть изменения? – спросил мужской голос.
– Мы опробовали новую технологию редактирования – CRISPR/Cas10. Те самые генетические ножницы, – ответила женщина с какой-то папкой в руках. – В девятой модели фермент Cas не смог разрезать их ДНК, но в десятой эта проблема устранена. Тем не менее, даже это не помогло. Если ничего не изменится, они просто умрут. Их организмы ослаблены. Мы можем вколоть дополнительный транквилизатор, но… слишком опасно.
– Сделайте это.
Не надо. Не надо. Не надо.
Но они сделали. И мы снова кричали. И мы снова падали, падали, падали. Как птицы с подстреленными крыльями, что разбивались о серые бетонные плиты, из которых теперь состоял наш мир.
Мы падали.
Падали.
Падали…
Словно вынырнув из-под воды, я сделала глубокий вдох и начала судорожно глотать воздух. Голова налилась свинцом, но в то же время в ней была пустота.
Пус-то-та.
Я забыла их лица. Я забыла их голоса.
Я забыла.
Но помнила знакомое тепло. Ладонь, что казалась спасением.
Взгляд метнулся к встревоженному Зейдену.
– Наш мир поделен на пятьдесят пять кластеров не просто так, – произнес Джонатан голосом, от которого меня затошнило. – Это число означает чистоту, оздоровление, освобождение мира от тьмы. Ровно четыре года назад мы победили Карателей и начали строить новое общество.
Он выдержал короткую паузу. Все присутствующие сохраняли идеальную тишину. Я медленно вдохнула и посмотрела на своего собственного монстра.
– Сегодня, в этот важный для нас день, мы собрались в Академии «505», чтобы отпраздновать победу над грехами человечества. Но это не главное. Мы хотим поблагодарить вас, наших лучших студентов, с отличными показателями обучения и пригласить на раут[5] Альтинга, который пройдет уже в марте.
Над постаментом, прямо в воздухе, в свете прожекторов появились наши фотографии. Я видела лишь размытое синее пятно, которое, вероятно, являлось моими волосами. Лица еще девяти студентов слились воедино.
Мы с Крэйтоном не должны были становиться лучшими.
Это погубит нас.
– Я не буду затягивать речь и скажу одно. Ремали завещала нам, своим истинным последователям, очистить мир от тьмы, которую принесли с собой Каратели. И мы сделаем всё, чтобы так и было. Вы, второе поколение, намного сильнее нас – первых правителей. На вас вся надежда. Совсем скоро построенный на руинах мир войдет в новую эпоху. В новый цикл Ремали.
Он оглядел нас своими глазами.
Темными, страшными, безжизненными глазами.
И сказал:
– Празднуйте.
И не сказал:
– Пока можете.
***
– На тебе лица нет, – пробормотал я, когда Ксивер подошла к нам с Роксанией после речи Джонатана. Мы с профессором стояли рука об руку – так близко, что я чувствовал исходящее от нее тепло.
– Всё хорошо, – улыбнулась Кси и, стрельнув взглядом в Роксанию, спросила: – Можем поговорить? Наедине.
– Конечно.
Я повернулся к Роксании, и она, придвинувшись чуть ближе, с некой неохотой прошептала мне на ухо: