Я бы засмеялась, не находись сейчас на грани истерики. Соленые слезы заскользили по лицу. Я пыталась, пыталась, пыталась остановить их, но не могла. Кай стирал мокрые дорожки подушечками больших пальцев, заставляя меня плакать еще сильнее.

– Ты не имеешь права указывать мне, что де… что дела…

– Дыши, Hafið. Я хочу, чтобы ты дышала. Слышишь?

Не говори со мной так! Не говори со мной так, будто я для тебя что-то значу!

– Отпусти. – Я начала вырываться, но он сжал мое лицо сильнее. – Отпусти меня, Кай!

– Нет.

Я сдалась, обмякнув в его руках. Не отводя от меня взгляда, он приоткрыл губы и сделал глубокий вдох. Затем медленно выдохнул, отчего нас окутало облачко пара. Я неосознанно подстроилась под его дыхание.

Вдох.

Eins, zwei, drei, vier, fünf.

Выдох.

Sechs, sieben, acht, neun, zehn.

Вдох.

А потом он обнял меня.

Он просто взял и заключил меня в самые крепкие объятия, словно боялся, что я испарюсь. Никто никогда не обнимал меня так, как Кай Алькастер. Его тепло проникло сквозь слои одежды, щека прижалась к моей макушке, а пальцы скользнули к затылку и начали медленно массировать его.

– Я здесь, дорогая.

Зарывшись носом в его пиджак, я обхватила Кая за талию.

Он был сыном самого жестокого человека. Он пытался сбросить меня с обрыва, получал удовольствие от страха в моих глазах, но одно его прикосновение могло успокоить меня. Я парила, будто едва расправившая крылья птица, когда находилась в его руках.

Это ужасно.

– Кто ты такой, Кай Алькастер? – тихо спросила я.

Он усмехнулся. Над головой послышался ответ:

– Тот, кто не может перестать думать о тебе, Hafið minn.

Моему сердцу стало так больно.

Я подняла голову и поймала его взгляд. Сотни невысказанных слов, незаданных вопросов кружились над нами, но я просто запоминала черты его лица. Слегка покрасневшие от мороза скулы, трещинку на губах, маленькую родинку у глаза.

Я не удержалась и с любопытством коснулась его кончиками пальцев.

Наверное, я выглядела странно, когда очерчивала его скулы, о которые могла порезаться. Когда проводила по губам, а затем – по темным бровям.

Но мне было так… интересно.

Я никогда не видела никого красивее.

– Это безумство.

Кай прикрыл глаза и улыбнулся той самой улыбкой.

– Но тебе оно нравится.

Одно предложение изменило окутавшую нас атмосферу, разбив нежность и вернув нас к тому, кем мы являлись. Рука Кая, до сих пор ласкающая мой затылок, слегка потянула за волосы, а внизу моего живота вспыхнул жар.

Я не чувствовала таких эмоций от поцелуя с Зейденом. Зато распадалась на части от каждого прикосновения Кая.

Наверное, я бы поцеловала его. Наверное, он бы поглотил меня, если бы на задворках разума не послышался звук.

Тук. Тук. Тук.

Кай напрягся.

Тук. Тук. Тук.

– Черт.

Он резко рванул меня к себе за спину и вскинул руку. Ее тут же окутали электрические молнии. Сила Ремали сорвалась с ладони, и я, зажмурившись от разряда, услышала истошный вопль. Даже с закрытыми глазами смогла различить того, кого он пытался остановить.

Триада.

– Уходим, – прорычал Кай, схватив меня за руку.

Их были десятки. Сотни. Они проникали на территорию сквозь защитный купол, воздвигнутый созидателями. Они потрошили миротворцев, что охраняли периметр академии. Они завывали, заставляя кровь леденеть в жилах.

А затем в голове всплыл мой сон. Я перестала дышать.

Крэйтон.

***

Вечер оказался не таким уж и плохим.

Роксания вышла из зала пару минут назад, чтобы ответить на звонок, первогодки кружились по танцполу, а старшекурсники разошлись по спальням, решив продолжить празднование не на глазах профессоров. Я примерно представлял, чем заканчиваются такие вечера. Не удивлюсь, если дети правителей отыскали где-то алкоголь и, запершись в комнатах, изучали тела друг друга.

Мерзость.

Кси пулей вылетела из зала с Зейденом, однако не прошло и пары минут, как она вернулась, держа в руках наши куртки.

– Мы можем отойти? – спросила обеспокоенным тоном, от которого внутри меня всё перевернулось. – Я должна тебе кое-что рассказать.

– Что случилось?

Пожевав от волнения нижнюю губу, она прошептала:

– Не здесь.

Я переводил взгляд с ее побелевшего лица на выход. В груди зарождалось странное чувство, но я быстро отбросил его и сделал успокаивающий вдох.

– Пойдем.

Мы вышли в затемненный коридор, и Ксивер протянула мне куртку. Я сложил руки на груди, вопросительно вскинув бровь, на что она тяжело вздохнула.