– Он просто хотел поговорить. Можешь спросить у Леонор, если не веришь, но я отказала ему. Это не повод резать другого человека, Бишоп, – попыталась я вразумить его и сделала шаг назад, нервно заламывая пальцы. – Я могла смириться с остальным, но это переходит все границы. Это… Это неправильно. Это ненормально и… бесчеловечно.

Он двинулся следом за мной.

Его широкая фигура настигала меня, заставляя углубляться в густой лес. Ветка под его армейским ботинком хрустнула. Этот звук прорезал тишину вокруг и пустил по телу мелкую дрожь.

– Я предупреждал тебя. Я говорил, что тебе стоит держаться от меня подальше, но ты не воспринимала мои слова всерьез. И не стоит мне лгать, – прошептал Бишоп, убирая ножи за пояс джинсов. – Ты только делаешь вид, что тебя заботит судьба этого ублюдка. Вложи я в твою руку нож, ты бы сама его убила.

– Это неправда.

Уверена?

Внутренний голос понимающе усмехнулся, когда перед глазами предстало воспоминание, как я смотрю на лежащего рядом Кейджа и мечтаю увидеть кровь, окрасившую белоснежные покрывала в алый.

Лгунья.

Бишоп сделал еще один шаг и наклонил голову набок.

– Хочешь сказать, что отказываешься от меня?

Опустив взгляд, я прикусила дрожащую губу.

– Я никогда не принимала тебя, чтобы отказываться.

Эти слова что-то изменили в нем. Если раньше от Бишопа исходила убийственная энергия, то сейчас она стала смертоносной. Его губ коснулась холодная улыбка, но глаза вспыхнули жаждой насилия. Я сразу же пришла в уровень повышенной готовности, когда поняла, что вскоре встречусь с его монстрами.

Я знала, что когда-нибудь это произойдет.

– Беги, маленькая Пандора… – прошептал Бишоп.

И я побежала.

Я с детства любила читать.

Только если раньше собранные в домашней библиотеке книги ограничивались художественной литературой, которая учила тебя, что добро всегда побеждает зло, то через время я стала отдавать предпочтение электронным книгам.

Так отец не видел темно-красные корешки с вызывающими названиями и обложки с полуголыми мужчинами, манящими тебя на другую сторону – извращенную и порочную.

В некоторых таких историях описывались сцены погони.

И я не думала, что когда-нибудь окажусь на месте жертвы.

Глаза застелила пелена слез, пока я бежала вглубь леса, подгоняемая обратным отсчетом за спиной. Под каблуками хрустела опавшая листва, а тьма окутывала деревья, через которые едва заметно пробивался лунный свет.

Пришлось на мгновение привалиться к стволу, когда ноги подогнулись от мелькающих перед глазами сцен.

Кровь.

Безумные карие глаза.

Мое прозвище, срывающееся с губ Бишопа.

Он бы убил его. Он бы убил его, не появись я в ту секунду. Кейдж Уильямс совершил много ошибок, но страдать его заставили за то, что он прикоснулся ко мне. За то, что перешел дорогу израненному внутри человеку – а может и не человеку вовсе.

– Беги и молись всем известным богам, чтобы я не поймал тебя, – раздался где-то рядом голос Бишопа, и я вскрикнула от неожиданности, оглядевшись по сторонам. – Но помни, что ты никогда не спрячешься от меня, маленькая Пандора.

Ноги несли меня сквозь заросли вглубь туманного леса, и только когда вокруг начали появляться надгробия, я поняла, что выбежала на заброшенное кладбище.

Стая воронов вспорхнула ввысь от моего появления. Я тяжело дышала, чувствуя, как по спине стекают бисеринки пота. Сердце могло пробить грудную клетку: так бешено оно колотилось, подгоняемое страхом за собственную жизнь и…

Возбуждением.

Я встряхнула головой.

Однако даже после этого пульсация между бедер не исчезла. Она появилась в тот самый момент, когда я получила сообщение от Бишопа, но усилилась при нашей встрече. После того как он, словно поднявшийся из ада демон, пролил кровь и пообещал запятнать меня. После того как он наградил меня своей греховной ухмылкой и облизнулся, будто готовился к пиршеству.

Низ живота вспыхнул жаром.

Я не такая.

Я не такая.

Я не такая.

Теперь я понимала, что чувствовали девушки из книг, когда за ними охотился монстр. Жажду бежать как можно быстрее и жажду быть пойманной. Твою мать, я была такой чертовой лицемеркой, представляя, что сделает со мной Бишоп, когда догонит меня, но крича во весь голос о том, насколько он отвратителен и бесчеловечен.

Ведь в глубине души я ничем от него не отличалась.

– Ай!