– Знаю.

Затем втянул его в рот и провел языком сквозь нижнее белье.

– Совершенно безумен, – ахнула я.

– Знаю.

Он высвободил мою грудь из лифчика и окинул ее таким жадным взглядом, что кожа вспыхнула огнем. Тело действовало отдельно от разума, поэтому я сжала бедра и подтолкнула его ближе к себе. Молния на джинсах врезалась в пульсирующий центр, вырвав из меня хриплый стон.

– Бишоп… Пожалуйста…

– Чего ты хочешь? – прошептал он, как настоящий искуситель.

Я сжала губы в линию, но он толкнулся в меня бедрами и прорычал:

– Скажи, чего ты хочешь.

– Полижи… – выдохнула я от нетерпения и жжения между бедер. – Полижи мою грудь… Пожалуйста…

– Хорошая девочка.

Он тут же припал ртом к правому соску и со всей силы укусил его. Я взвизгнула от острой боли, но уже через секунду Бишоп принялся зализывать его и обдувать, словно ранку. От удовольствия между бедер потекла влага. С губ начали срываться неразборчивые звуки, которые я никак не могла контролировать.

Боже, да.

Его зубы поскребли по второму соску, а ладонь обхватила и начала массировать грудь. Я задыхалась от крышесносного наслаждения, пока разум кричал бежать. Бежать как можно дальше и быстрее, прямо сейчас, иначе он сожжет меня своим огнем.

Но вместо этого я всхлипывала и терлась о его член, наблюдая за тем, как Бишоп покрывает укусами мою грудь. Он терзал мое тело до такой степени, что завтра на нем останутся ссадины и кровавые отметины, которые я буду разглядывать в зеркале, как тот укус на ягодицах.

С хлопком выпустив мой сосок, Бишоп спустился ниже и достиг линии трусиков. Его глаза полыхали, когда он разглядывал их и, словно в предвкушении, облизывал губы.

– Какой чудесный бантик, – тихо произнес он охрипшим от возбуждения голосом и посмотрел мне в глаза. – Как можно быть такой невинной и соблазнительной одновременно? Как можно быть ангелом и шлюхой, отчаянно жаждущей моего члена? Скажи мне, Пандора.

Прислушавшись к остаткам разума, я ответила:

– Я… Я не хочу тебя…

– Ты так уверена?

Бишоп отодвинул в сторону мои трусики и провел пальцем по входу. Я застонала и покачнулась в его сторону, отчаянно желая большего. Он растер влагу до самого клитора, и меня буквально затрясло от прокатившегося по телу возбуждения.

– Такая чувствительная… Посмотри на это, – прошептал он и поднял два пальца, покрытых моей естественной смазкой. – Это ли не доказательство того, что тебя заводит погоня?

Мои глаза округлились, когда он чувственно облизал их и издал рокочущий стон. Встретившись со мной затуманенным взглядом, Бишоп опустился к моей киске и сплюнул на нее.

Блядь.

– Что ж… – Уголок его губ приподнялся в улыбке. – Пожелай мне приятного аппетита.

А затем он начал поглощать меня.

Я с криком выгнула спину и шире развела бедра, вонзив ногти в кожаный ремень. Бишоп не действовал нежно и медленно, далеко нет. Каждое движение его горячего языка разрывало меня на части. Он чередовал грубые удары по клитору с длинными вылизывающими движениями, обхватив мою задницу двумя руками, чтобы я не смогла сбежать.

– Какая ты охренительно вкусная, – прошептал он и облизнул нижнюю губу. – Прости, детка, но теперь мы будем проводить в такой позе большую часть времени.

Раздвинув мои складки большими пальцами, Бишоп встретился со мной взглядом и проник внутрь языком. Затем еще раз. И еще раз. По моей щеке скатилась слеза от интенсивности, с которой он пожирал меня. От гнева, который он обрушил на мое тело.

Конечно, я доводила себя до оргазма, но отступала на самом пике, не справляясь с сокрушительным удовольствием. Однако Бишоп не останавливался. Он хотел опрокинуть меня за грань и смотреть, как я распадаюсь на осколки.

– Блядь, пожалуйста, – прохныкала я, не понимая, о чем прошу. – Пожалуйста, Би…

В его глазах что-то дьявольски загорелось.

Он ввел в меня сразу два пальца, заставив во весь голос застонать. Внутренние стенки плотно сжались, словно хотели навечно похоронить Бишопа внутри моего тела. Его язык продолжал скользить по набухшему клитору, пока он растягивал меня и попадал в ту сладкую точку, о существовании которой я прежде не догадывалась.

– Я знал, что мне понравится играть с тобой, но ты оказалась лучше любых фантазий, – прорычал Бишоп, увеличивая темп движений. – Ты не кончишь, пока я тебе не разрешу. Терпи, детка.