Однако это и сделало нас хитрее. Это заставило нас побеждать обманными путями, потому что к черту справедливость – ее не существовало.
Победу одерживал тот, кто научился выживать. Любыми способами.
Во время тайм-аута я подошел к Эзре, сидящему на трибунах. Татум уже заигрывала с футболистами из Золотого Креста, чтобы они не обращали на меня внимания.
– Сколько?
– Пять хватит, – ответил я и, вытерев с лица пот, взглянул на тренера. – Давно пора устроить Святым шоу.
– Только давайте обойдемся без крови, – проворчал он и открыл рюкзак. – Твой отец опять устроит какое-нибудь дерьмо. Он не жалует публичности, а они точно напишут про тебя статью.
– Если ты забыл, на прошлой неделе про нас уже написали статью. Только речь шла не о вандализме, а об убийстве.
– Убийство доказать тяжелее.
– Господи, хватит болтать.
Когда тренер приказал возвращаться на свои места, я спрыгнул с трибун и вылил на лицо бутылку воды. В начале марта солнце пекло не так сильно, как в середине весны, но погода позволяла играть на улице. С меня градом катился пот, пропитывая лонгслив и шорты в цветах академии – черный и красный.
Встряхнув волосами, я неосознанно посмотрел на противоположные трибуны.
Дарси прожигала меня своими небесно-голубыми глазами, будто догадываясь, что я собираюсь сделать.
Только при взгляде на нее я мог дышать. Загрубевший орган за грудной клеткой размягчался, даже когда она воротила от меня нос. Любая реакция была лучше полного игнорирования, которому она придерживалась два чертовых месяца.
Я знал, что ей не всё равно…
Ей же не всё равно, верно?
Она же не могла забыть меня и найти другого? Не могла разорвать нить, связывающую наши травмированные души?
Почему-то на короткое мгновение меня охватило липкое чувство страха, а я ненавидел его всем существом. Я поклялся себе не бояться с той самой ночи, когда убил родную мать.
Но что, если я… не нужен ей?
Встряхнув головой, я отбросил эту мысль и зарычал от отчаяния. Она делала меня чертовски слабым и неуверенным, а это худшее, что может произойти с таким человеком, как я. Минута сомнения – и могут полететь головы.
Удерживая взгляд Дарси, я провел языком по нижней губе и подмигнул ей.
Ее щеки вспыхнули румянцем.
Прекрасно.
Когда прозвучал сигнал, мы с Малакаем как ни в чем не бывало продолжили игру. Наша задача заключалась в том, чтобы потянуть время и не дать Святым забить гол. В моей команде было еще девять человек, и каждый из них понял, что мы замышляем. Дерек завыл, словно волк, а Марк и Нейтан столкнулись кулаками, с удвоенной силой ринувшись в нападение.
Двадцать минут, десять, пять – мои легкие сжимались от нехватки воздуха, но я продолжал огибать соперников, ловко подбрасывая над головой мяч.
В связке с Малакаем мы играли за целую команду. Спасибо дедушке, который привил мне любовь к футболу, а я передал ее брату.
Как только время показало, что до конца матча осталось три минуты, я крикнул:
– Сейчас!
Достав из-под рукава две дымовые шашки, я сорвал чеку и бросил их под ноги Ротшильду.
И вот тогда поле охватил настоящий хаос.
Дымовая завеса заслонила пространство, будто на город опустился непроглядный туман. Со всех сторон послышались недоуменные крики. Кто-то из девчонок группы поддержки заверещал так, словно их поглотил ядовитый газ.
– Я свяжусь с вашим директором и заставлю его наказать всю команду! – раздался разъяренный голос мистера де Кастро.
Мы, кстати, играли на их территории.
Я услышал позади смех Малакая и не смог сдержать улыбки.
Пока игроки Золотого Креста дезориентировано оглядывались и бросались в нас проклятиями, мы без проблем добрались до их ворот. Я совершил ложный замах, а когда вратарь бросился в другую сторону, оставил мяч и дал Малу забить финальный гол.
Поле засветилось зеленым цветом.
– А теперь, – выдохнул я, стукнувшись с ним кулаком, – сваливаем отсюда.
Конечно, никто не засчитал нам победу, а директор Темного Креста заставил нас приходить на отработки, но для меня мы выиграли. Знаете, историю ведь пишут победители, поэтому никто не узнает, что нам пришлось пойти на обман, чтобы добиться своего.
Если мы сами не захотим об этом рассказать.