Бишоп выдержал паузу.
Прошла секунда.
Две.
Три.
– Нет! Нет, нет, нет…
Он молчал.
Я резко отшатнулась и натолкнулась на его брата. Развернувшись, встретилась с глазами, которые стали моим личным кошмаром. Которые испортили сказку, которую я по крупицам писала последние месяцы.
– Ты… Ты его брат, из-за которого он меня похитил. Ты его брат, которого на меня обменяли, – выдавила я и почувствовала, как с ресниц срывается первая слеза. – Малакай… Кэмерон называл твое имя на Мертвой петле, но, черт возьми, какой я была глупой. Я видела тебя, когда была в клубе Мораны. Это тоже был ты.
Нас отделяли буквально считаные шаги. От правды меня отделяли считаные шаги. Всё это время меня водили за нос, как влюбленную девчонку, которой я, собственно, и оказалась. Вот во что превратил меня Бишоп. В сгусток боли и страданий, который мог только всхлипывать и утирать слезы – прямо как сейчас.
– Детка, послушай меня, – быстро произнес он, но я лишь покачала головой. – Я всё тебе объясню. Дарси, пожалуйста, дай мне пару минут. Я хотел признаться, но…
Он хотел признаться.
Это не сон.
– Я предупреждал тебя, – выдохнул Малакай и посмотрел на меня сочувствующим взглядом. – Прости, Дарси. Я не хотел, чтобы так получилось.
Еще раз взглянув на Бишопа, он покинул кухню.
Когда я вновь посмотрела в разноцветные глаза, меня настигла такая мучительная волна боли, что сил сдерживаться не осталось.
Изо рта вырвался рваный всхлип. Слезы градом заструились по щекам, пока я смотрела на человека, которому отдала свое сердце, взамен на что он жестоко растоптал его.
– Послушай, у меня была причина скрывать от тебя правду, – прохрипел Бишоп, подступая ко мне, как к раненому животному.
– Веская причина? Ты, блядь, серьезно?
– Я не хотел ставить твою жизнь под угрозу. Да, твое похищение было спланировано, чтобы вернуть Малакая, но…
– Как ты мог? – вскрикнула я и дернулась назад, врезавшись спиной в столешницу. – Как ты мог лгать мне столько времени? Как ты мог спать со мной в одной кровати, зная, как сильно на меня повлияло похищение, но не рассказывая, что именно ты за ним стоял?
Бишоп стиснул челюсти и прорычал:
– Я не думал, что ты станешь для меня чем-то большим.
– Не думал? Значит, если бы я не пришла работать в клуб, ты бы даже не вспоминал меня? Я бы стала для тебя очередной девушкой, которой ты воспользовался в угоду личным целям? – На моих губах появилась злобная усмешка. – Черт, как же сильно я в тебе заблуждалась. Ты просто отвратителен, Бишоп Картрайт!
Я бросилась к выходу, но он перехватил меня за запястье и припечатал спиной к стене. Из горла вырвался болезненный стон. Бишоп обхватил мои щеки ладонями и заставил посмотреть ему в глаза.
Карий и светло-голубой.
– Малакая похитили точно так же, как похитили тебя. Но я собирался отпустить тебя, а его продали в рабство, понимаешь? Мой брат провел около года в гребаном рабстве, поэтому я воспользовался последней возможностью, чтобы спасти его. У меня не было выбора, малыш. И я сожалею об этом до сих пор.
Ох, блядь.
– Круг Данте? – прошептала я.
Он резко кивнул. Его ладони, сжимающие мои щеки, мелко подрагивали, а глаза метались по лицу, словно боялись что-то упустить.
– Да, за этим стоял Круг. Твой отец отвечает за товар из Синнерса. Не знаю, откуда тебе известно про них, но это правда. Понимаешь, почему я это сделал? Понимаешь, на что мне пришлось пойти ради брата?
Понимаешь, почему я делал всё, что ты видела?
Тот же вопрос задал мне отец.
Даже сейчас, когда Бишоп предал меня, я не могла перестать сочувствовать его горю. Малакай провел год в рабстве, и я, блядь, знала, что с ним там могли делать.
Поэтому голубые глаза, которые я только что видела, были такими пустыми и мертвыми. Поэтому Бишоп посмотрел на него так, будто проверял, цел ли он.
– Я всё понимаю, но это не отменяет того факта, что ты мог рассказать мне правду много месяцев назад, – холодно ответила я. – Почему ты не сделал это, когда мы были на колесе обозрения? Почему ты просто не признался?
Бишоп прижался своим лбом к моему и выдохнул в губы:
– Я боялся потерять тебя, любимая.
Лучше бы он этого не говорил.