Я помнила это. Когда проснулась, побежала в их спальню, но нашла в ней только отца, смотрящего отстраненным взглядом на место, где раньше стояли ее любимые туфли. С металлическими пряжками и острым носком. Я часто примеряла их, пытаясь казаться такой же взрослой и крутой, как мама.

Но от следующего признания отца я напрочь лишилась дара речи.

– Я думал, что покончу с собой.

Втянув носом воздух, я встретилась с заплывшими темными глазами. Сердце заныло от жалости и желания обнять сидящего напротив мужчину, который стал лишь оболочкой прежнего себя, но я осталась сидеть на месте. Пришлось переплести пальцы, чтобы не броситься успокаивать отца, хотя обида на него продолжала разъедать мою грудь.

– Ви была смыслом моей жизни. Я поднялся по карьерной лестнице, отремонтировал этот дом, построил сад только ради нее. Потому что ничто другое не приносило мне радость. Лишь ее улыбка. Лишь ее смех.

Отец медленно взял в руки рамку с фотографией и погладил стекло кончиками пальцев. Когда он положил ее на стол, я увидела знакомое лицо и тут же отвернулась, не давая едва затянувшейся ране вновь закровоточить.

Мы с мамой правда были похожи. Ее чернильные волосы спускались ниже талии, завитые в крупные голливудские локоны, а голубые глаза светились счастьем, пока она сжимала в руках букет пионов – ее любимых цветов. Их подарил ей папа, когда она выиграла в каком-то танцевальном конкурсе.

Я скучала.

Так сильно, что было проще даже не вспоминать ее имя.

Отец поднял взгляд и посмотрел на меня. Впервые я видела, чтобы на глубине его глаз плескалось столько обезоруживающей боли и душевных терзаний, которые буквально убивали его изнутри.

– Меня останавливала лишь одна мысль. – Он медленно прикрыл глаза. – Родная дочь, которая останется сиротой, если я уйду.

Хотя я и так осталась сиротой. Потому что в тот день у меня отняли не только мать, но и отца. Я не стала говорить об этом – бесполезно, особенно когда он в таком состоянии.

Следующие слова, которые я собиралась произнести, могли поставить мою жизнь под угрозу. Однако каким бы монстром ни был отец, я не верила, что он навредит собственной дочери сильнее, чем уже навредил.

– Как думаешь, ее могли забрать?

Выдержав короткую паузу, он открыл глаза и спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Она могла уйти не по своей воле? – повторила твердым голосом. – Я слышала, последнее время в городе часто пропадают люди. Не могут ли эти события быть как-то связаны?

Выражение его лица не изменилось. Этот человек прекрасно менял маски, поэтому даже я не смогла разобрать, собирается он соврать мне или нет.

Его брови едва заметно нахмурились, а в глазах проскользнула эмоция, которую у меня не получилось уловить.

– Даже если и так, я не нашел этих людей.

Устало выдохнув, я отвела взгляд к окну за его спиной.

Черт возьми, ну не мог он заниматься этим дерьмом! Не мог он торговать людьми, похищенными из Синнерса. Что, если за этим стоял не городской совет, а кто-то выше? Может, Уильямсы единственные пользовались услугами Круга, а ноги росли… Ну, например, со стороны полиции? Зная, какие ублюдки там работают, я бы не удивилась.

Мой взгляд вновь вернулся к отцу.

– У мамы были браки до тебя? – спросила я, пытаясь выжать из него как можно больше информации, пока он пьян.

Не отводя от меня помутневших глаз, отец поджал губы в презрительном жесте. Вот, собственно, и ответ.

– Был. До меня она вышла замуж за Адриана Картрайта.

Я наигранно нахмурилась.

– Тот, что из Синнерса?

– Именно. В школьные времена мы с Адрианом были друзьями. Я сам не ожидал, что найду близкого человека на другой стороне, но так уж вышло. Мы общались компанией, пока в один момент твоя мать не изменила мне. С моим, черт бы его побрал, лучшим другом.

И вот сейчас я действительно замерла от удивления.

– Изменила? Мама?

Отец коротко кивнул. На его шее выступили красные пятна, и я подумала о том, не зашла ли на запретную территорию. Хотя терять мне было уже нечего.

– Они начали встречаться, а после школы твоя мать вышла за него замуж. – Его губ коснулась злобная усмешка. – Я знал, что эти отношения не продлятся долго. Вивьен не говорила, что конкретно между ними произошло, но однажды вернулась ко мне и попросила прощения. Конечно, я простил ее, потому что слишком сильно любил и был чертовым слабаком.

Он опустил взгляд и постучал указательным пальцем по рамке с фотографией.