Его губы двигались грубо и лихорадочно, будто он боялся, что я оттолкну его. Но я просто не могла. Хотела, всей душой и телом, однако лишь скользнула пальцами в его влажные волосы и прижалась ближе, крепче, сильнее, желая почувствовать каждый его изгиб.

– Черт возьми, – прохрипел он, покрывая поцелуями мою челюсть, вспыхнувшие щеки, чувствительную шею. – Как же я мечтал об этом. Как же я мечтал снова поцеловать тебя, любимая.

Не успевая дышать под его напором, я всхлипнула, когда он оттянул зубами мою нижнюю губу, после чего ласково зализал ее. Его движения становились более ленивыми и развязными, руки скользили по моей коже, заставляя каждый дюйм воспламеняться.

Я была готова сдаться, но перед глазами до сих пор мелькали его глаза – единственное, что я видела за прорезями черной маски.

Он лгал мне.

– Прекрати, – пробормотала я и попыталась оттолкнуть его.

– Никогда.

Бишоп прикусил мою шею и начал спускаться поцелуями ниже. Тонкие бретельки скользнули по коже и открыли его взгляду полную грудь с заострившимися сосками. Его глаза наполнились голодом, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы оттолкнуть его.

Но он не поддавался.

– Бишоп, хватит! – прокричала я.

Резко отстранившись, я занесла ладонь и дала ему хлесткую пощечину.

На короткое мгновение он замер. Его брови нахмурились от удивления, а я прижала руку к груди. Тело затряслось от страха. Господи, что я наделала? Как я… как я могла ударить его?

Я сразу же пожалела о содеянном, но гнев и обида были сильнее.

Лжец!

– Как ты, блядь, смеешь целовать меня? – вскрикнула я, пытаясь сдержать новую волну слез. – Ты не решался сделать это на протяжении месяцев, но когда провинился, захотел исправить это одним поцелуем? Это гребаное неуважение к моим чувствам!

Бишоп приподнял уголок губ.

Придвинувшись ближе, уперся ладонями в стену позади меня. Я задержала дыхание, когда он склонился к моему лицу.

Мы снова дышали друг другом.

Вдох.

Выдох.

– Раз уж ты называешь меня монстром, стоит соответствовать этому, – пробормотал он, смотря на мой рот. – Кусайся, дерись, убегай, любимая. Но год назад ты стала моей, а я своим не делюсь. Никогда.

И он вновь набросился на меня, запустив пальцы в мои волосы.

Жар зародился внизу живота и опустился к киске, заставив ее сжаться от желания почувствовать что-то большое и твердое. Схватившись за талию Бишопа, я задыхалась от нехватки кислорода, но отвечала на поцелуй с таким же напором, потому что вкус его губ стал моей новой зависимостью.

– Бишоп, мы не можем… – выдавила я, потянувшись к остаткам разума.

Не отрываясь от меня, он улыбнулся, и от этого движения я растаяла, как мороженое на солнце. Его ладони очертили мои ключицы, едва уловимо коснулись сосков и сжали грудь, вырвав из меня жалобный всхлип.

– Ты так думаешь?

Вдруг послышался звук рвущейся ткани. Я вскрикнула, когда Бишоп схватился за подол моего платья, с треском разорвал его и отбросил себе за спину. Я стояла перед ним в одних черных трусиках. На каблуках.

Подхватив мое тело на руки, он прижал меня к стене и тяжело выдохнул.

Его глаза приоткрылись.

Карий и светло-голубой.

– Я не смогу без тебя, понимаешь? Мне просто хотелось… хотелось побыть с тобой немного дольше. Не рушить то, что мы создали. Да, это неправильно и бесчестно, но я не мог иначе. Потому что всегда хотел тебя, Дарси. Только тебя.

И я сдалась.

Полностью и бесповоротно.

Потому что тоже хотела его. Всей душой хотела жестокого мужчину и сломленного мальчика, который оберегал меня сильнее, чем собственный отец.

– Первый и последний раз, – прошептала я, смотря в его удивительные глаза. – Наше время вышло, но мы можем сделать это первый и последний раз.

А потом мое сердце может разбиться.

Губы Бишопа ни на секунду не отрывались от моего тела, пока он нес меня в свою спальню. Шея, грудь, щеки – каждый дюйм воспламенялся под его греховным ртом, которым он делал такие вещи, что не снились мне даже во снах. Покусывал, зализывал языком, оставлял засосы.

Если бы он вогнал в мое сердце нож, я бы умерла в блаженстве – ведь даже смерть не заставила бы меня оторваться от его губ.

Обхватив ногами талию Бишопа, я покачнула бедрами и тихо застонала, когда его твердая длина надавила на клитор. Каблуки впились в спину, заставив его зашипеть. Мне так сильно хотелось почувствовать его внутри себя, что я была готова расплакаться.