Бишоп впился пальцами в мои ягодицы и прорычал:
– Хочешь мой член, маленькая шлюха? Тебе придется его заслужить.
Распахнув дверь ногой, он внес меня в затемненную комнату и бросил на кровать.
Его глаза горели безудержным пламенем, пока осматривали меня, обнаженную и распластавшуюся на черных простынях. Он не оценивал и не изучал меня – далеко нет.
Бишоп восхищался мной.
Смотрел на мое тело как на храм для поклонения.
– Черт. – Он провел языком по передним зубам. – Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Разведи для меня бедра, детка. Покажи свою киску, которая скучает и плачет по мне.
Жар лизнул мои щеки и спустился вниз по шее. Почувствовав уверенность от его слов, я соблазнительно улыбнулась и развела бедра в стороны. Бишоп задержался взглядом на моих глазах, словно они магнетизировали его, затем опустился к моей сердцевине.
Из его горла вырвалось утробное рычание.
Он схватил меня за лодыжки и подтянул ближе к себе. Опустившись на колени перед кроватью, Бишоп склонил голову и вдохнул мой аромат.
– Это всё для меня?
Я прикусила нижнюю губу и кивнула.
– Для тебя.
– Хорошая, блядь, девочка.
Уже через мгновение трусики были отодвинуты в сторону. Его голова исчезла между моих бедер, а язык погрузился в горячую киску, которая скучала по нему так, будто он был ее хозяином.
Я закатила глаза от блаженного удовольствия и не сдержала протяжного стона. Спина выгнулась над кроватью, когда Бишоп стал вылизывать меня долгими, томными, скользящими движениями. Его большой палец задвигался по клитору, а два других медленно проникли внутрь, растягивая и подготавливая меня.
– М-м-м… Ты такая умница, любимая. Но тебе нужно постараться принять третий. Мой член уничтожит тебя, если мы не подготовимся.
Низ живота в предвкушении сжался, а боль между ног была такой жгучей, что я стала ерзать на его лице, напрочь забыв о приличиях.
Бишоп прихватил губами клитор и, слегка пососав его, втянул в свой влажный рот. Я вскрикнула и зарылась пальцами в его волосы, притянув ближе.
– Бишоп… Пожалуйста, я не могу… Мне нужно кончить…
Он усмехнулся и медленно ввел в меня третий палец.
Я ахнула, задрожав от чувства растяжения.
– Блядь, я успел забыть, какая ты вкусная, – промурчал он, смотря на меня опьяневшим взглядом. – Не нужен никакой секс, пока я ем твою киску. Поставь ноги на кровать и откройся мне.
Никогда не видела человека, который любил бы проводить время между моих бедер так сильно, как Бишоп. Раньше я думала, что мужчины в принципе не жалуют опускаться перед девушками на колени, но он делал это чаще, чем я могла мечтать.
Однако больше меня возбуждало то, что он сам получал от этого удовольствие. Его сверкающие глаза, хриплые стоны и твердый член, оттягивающий ткань штанов, были тому подтверждением.
Его глаза…
Боже, они меня уничтожат.
Я раскрылась еще шире, уперев пятки в край кровати, как он и приказал. Его взгляд наполнился собственническим блеском, когда он увидел клеймо, оставленное на внутренней стороне моего бедра. Задержавшись взглядом на покрасневших инициалах, Бишоп принялся пировать мной с новой силой, исследуя ладонями мои изгибы, будто навечно запечатлевая их в памяти.
Вдруг Бишоп резко поменял позу. Он поставил колено на кровать, перевернул меня на живот и подтянул ближе к центру. Любая мысль о феминизме испарилась из разума, потому что мне нравилось быть куклой в его сильных руках. Нравилось быть опороченной, грязной, безвольной. Нравилось чувствовать, а не думать.
Но теперь я буквально сидела на его лице, пока по внутренней стороне бедер стекала влага. Бишоп разорвал мои трусики и отбросил их в сторону. Это пустило по моим венам сомнения, и я попыталась отстраниться.
Вдруг ему неприятно? Вдруг мне нужно отплатить ему и доставить удовольствие?
Бишоп шлепнул меня по заднице.
– Не смей стесняться, Дарси. Покатайся на моем лице так, как совсем скоро покатаешься на члене.
– Господи, твой грязный язык, – выдохнула я, но послушано опустилась к его рту. – Тебе это точно нравится? Мне уже хорошо… Я могу отсосать тебе, если ты…
Он укусил меня за внутреннюю часть бедра, и я взвизгнула.
– Твое удовольствие – это мое удовольствие.