Он по-доброму отмахнулся:

─ Я здоровее всех здоровых, зайчонок. И кстати, ─ наклонился куда-то за прилавок, ─ приготовил для тебя кое-что особенное. Помнишь, ты спрашивала про новые акварельные наборы? Вот, держи!

Анри достал из-под прилавка небольшую коробочку, обернутую в пергаментную бумагу, и протянул мне. Я осторожно приняла подарок, чувствуя, как тепло распространялось по всему телу, обнимая сердце, лаская душу, будто накидывая ей теплый плед на плечи.

─ Спасибо, Анри. Это очень мило, ─ мое лицо пылало, как помидор на костре.

Дедушка вышел из-за кассовой зоны, и я обняла его. Он пах красками и булочками с корицей.

─ Не за что, зайчонок. А теперь, рассказывай, что у тебя закончилось и необходимо для того, чтобы завершить свое творение? ─ улыбнувшись, морщинки у его глаз и рта стали глубже.

─ Вас не проведешь, ─ выдохнув, стянула с себя шарф, так как теплый воздух пробирался под одежду, сильно согревая.

Эмилио тут же забрал вещь из моих рук. Он всегда так делал, чтобы я ничего не таскала. Анри же проследил за этим движением взглядом, но ничего не сказал. Я знала, о чем он думал, ─ Анри давно подозревал, что между мной и Эмилио были романтические отношения, хоть уже неоднократно утверждала ему, что мы являлись лишь друзьями, и что Эмилио для меня, как старший брат, и не более. Но моему старому другу это казалось совсем неубедительным.

Конечно, какой друг будет всегда ходить по пятам за девушкой, открывать перед ней двери, везде возить и не позволять ей таскать даже шарф, чтобы той было комфортно? Но я не могла сказать Анри, кем именно приходился в моей жизни Эмилио.

Он был не просто другом, а телохранителем, и для него долг и обязанность перед моим братом-Капо, перед Кенфордским кланом мафии, был важнее и превыше всего.

И скорее всего, даже важнее нашей с ним дружбы, но я никогда не винила его в этом. В первую очередь, Эмилио стал моим телохранителем, а потом уже другом, и, если бы не случилось первого, второму бы никогда не суждено было произойти.

Я не удержалась и купила не только краски, которые были нужны, но еще и несколько новых холстов для мольберта разных размеров, кисти, карандаши и красивый нежно-розовый блокнот, так как вспомнила, что предыдущий на грани того, чтобы закончиться.

С Анри мы проболтали в магазине целый час, пока он помогал мне с выбором ассортимента, периодически возвращаясь к кассе, чтобы обслужить других клиентов.

Эмилио открыл дверь, держа в руках мои покупки, и пропустил вперед.

─ Я могу помочь, ─ заявила, чувствуя хруст снега под ногами. ─ Тебе необязательно тащить все до машины самому.

Друг же окинул меня взглядом:

─ Топай, Никки, и не говори ерунды.

Вздохнув, я спрятала руки, которые стало покалывать от мороза, в карманы.

Пока Эмилио складывал пакеты в багажник машины, я же стояла недалеко от него и смотрела на проходящих мимо людей. Большинство из них улыбались или даже смеялись, попутно общаясь друг с другом.

Предпраздничная эйфория и эта волшебная энергетика, рассеивающая всю угрюмость в воздухе, действовала на многих людей, и на меня в том числе.

Но в глаза мне бросился мужчина с очень знакомым профилем лица. Он стоял в конце улицы у темного автомобиля, держа руки в карманах черного пальто. Снег аккуратно ложился на широкие плечи и темные волосы. Брюнет смешивал теплый воздух изо рта со словами, пока говорил с кем-то по телефону.

Риккардо Карбоне, у меня не было в этом абсолютно никаких сомнений.

Властный, достаточно крупный, суровый мужчина, беспрекословно следующий законам нашего мира.

Я знала о нем не так много, и, на самом деле, никогда даже не интересовалась им.

Знала лишь, что он старше меня почти на десять лет, и была уверена, что у нас нет совершенно никаких точек соприкосновения, которые могли бы заинтересовать, даже если бы между нашими семьями никогда не было вражды. Или, если же мы бы жили жизнью простых людей, то даже не узнали о существовании друг друга.

Риккардо Карбоне ─ абсолютно не такой человек, как я. Между мной и им была ощутимая пропасть, которую такой человек, как он, никогда бы не захотел преодолеть.

И, видимо, почувствовав, что на него смотрели, Риккардо обернулся, и вот глаза в глаза на расстоянии. Почти черные радужки, выглядывавшие из-под густых, пушистых ресниц, впивались в меня своим нечитаемым, суровым взглядом. Мурашки волнами, словно, наперегонки выстраивали множество дорожек где-то под свитером, заставляя что-то непроизвольно скрутиться в животе от волнения. Безотрывный контакт, как мелкий разряд тока по всему телу, участил дыхание, а пальцы крепко сжались вокруг мягких варежек в карманах.

И вдруг, Эмилио оказался передо мной, перекрывая обзор своим телом, а по ощущениям, как разряд дефибриллятора, ─ привел в чувство. Я, правда, никогда такого не испытывала, но казалось, все было именно так. Отчего-то сердце завелось, откликом в холодные кончики пальцев.