— Чего вы ожидали, милорд? — его глаза ожесточились лишь на крошечный огонек, когда я передразнила его титул. — Услужливую меня?

— Правда? — его взгляд сузился. — Я ожидал, что ты умрешь.

Я ответила прежде, чем успела осознать этот комментарий.

— Да, ну, не все так, как кажется, не так ли?

— Когда дело касается тебя? Никогда. Я уверен, ты уже поняла, что убивать ради денег было бы для меня утомительной рутиной.

— Да, я прекрасно знаю, что вы принц, милорд, и что вы убиваете без предъявления обвинения, — ядовито сказала я.

— Не называй меня так.

Я моргнула, изображая застенчивость.

— Простите. Вы предпочитаете ‘Ваше высочество?

— Это почетное обращение — ты произносишь его с презрением, что делает его бесполезным. Не повторяй этого снова, если только ты действительно не имеешь в виду эти слова.

Я запнулась от его предположения, что когда-нибудь буду считать его своим господином. Уголки моих губ слегка приподнялись.

— Тогда я никогда больше не произнесу этих слов.

Прежде чем я поняла, что он делал, он сделал шаг вперед; его рука оказалась у меня под подбородком, поднимая мой взгляд к его лицу. Обычно это действие показалось бы мне унизительным, как если бы я была ребенком, но от краткого контакта у меня перехватило дыхание, а встреча наших взглядов растопила весь мой гнев.

Только нашими глазами в большинстве случаев достигается базовое взаимопонимание — даже между самыми разными людьми. И у нас с ним была такая большая разница, что было чудом, что мы вообще встретились. Он, закаленный в боях принц; я, невинная деревенская девушка, которую он сделал не такой уж невинной.

Он опустил руку, как только поймал мой пристальный взгляд, его прикосновения все еще обжигали мою кожу.

— Я надеюсь, ты сможешь сдержать это обещание.

Это звучало так, будто он искренне надеялся, что я никогда не буду равняться на него или считать его больше, чем любого другого обычного мужчину в своей жизни. Почему это заявление заставило мое сердце сжаться, я не знала. Как будто он пытался мне что-то сказать. Что-то, что я отчаянно хотела и нуждалась услышать. Но он сделал шаг назад, и момент был испорчен.

Между нами повисло молчание, и по моей коже пробежало паническое чувство, что он уже собирается уходить. От этой мысли у меня в голове закружилась мысль, что бы такое сказать.

— Разве ты не хочешь знать, почему я жива?

— Я уже это понял.

Я остановилась, услышав его спокойный ответ.

— Понял?

Он склонил голову в медленном кивке.

— Не хочешь поделиться своей теорией? — спросила я.

— Нет.

— Я вижу, что ничего не изменилось, — сказала я, намекая на его отказ открыться о чем-либо. Уголок его губ приподнялся, но это была единственная реакция, которую я получила.

Я начала обходить его.

— Тогда мне остается только догадываться.

Он стоял неподвижно, пока я играла его роль: рассматривала его, как будто он был ниже меня. Он позволил мне, лишь слегка позабавленный моим откровенным разглядыванием.

— Когда ты осознал, почему я жива? — спросила я, пытаясь собрать все это воедино.

— Примерно две минуты назад.

Я остановилась позади него.

— Значит, ты действительно все это время думал, что я мертва…

Мое внимание привлекло клеймо Титана на его предплечье — единственная вещь, на которую я не так давно по наивности не обратила внимания. Если бы я только могла вернуться, сделать это снова, я, возможно, выжила бы на этот раз.

Толстые черные кольца окружали его руку с буквой "Т" в центре на нижней стороне предплечья; одно красное кольцо было немного тоньше и выше остальных. Мне всегда было интересно, что бы это могло значить. Я знала, что он никогда мне не сказал бы, но когда этот принц стоял там, позволяя какому-то простолюдину ходить вокруг него кругами, меня охватил прилив храбрости, и я протянула руку, чтобы провести пальцем по красным чернилам.

Его глаза метнулись ко мне, выражение его лица омрачилось, но я увидела проблеск… дискомфорта?… за суровой внешностью. Понимание некоторых грубых человеческих эмоций только побудило меня провести кончиком пальца по красным чернилам на его коже. От малейшего прикосновения моя кровь забурлила, а сердцебиение участилось.

Я отпустила его руку, когда дотронулась до его груди, как будто это было всего лишь легкое прикосновение из малейшего интереса к его клейму.

— Я приму это как "да" — ты действительно думал, что я мертва. Ты не веришь, что я каким-то образом обманул тебя? Заставила тебя думать, что я мертва, чтобы я могла сбежать от тебя?

— Нет.

Я приподняла бровь.

— Почему ты так уверен?