— Тогда что ты здесь делаешь? Хотел увидеть зрелище, представшее перед твоими глазами? Может быть, мне стоит поехать со зверинцем, чтобы все могли увидеть девушку, которая умерла.

Он задумчиво кивнул, его пристальный взгляд скользнул по моему телу, и вместе с ним по нему пробежал ожог.

— Я могу представить себе нескольких человек, которые заплатили бы за то, чтобы следовать за тобой через всю страну.

Мое сердце замерло, по коже разлилось тепло. Зачем ему нужно было говорить такие вещи?

И вот так легкий ветерок унес с собой неопределенность, принеся с собой что-то более соблазнительное. Между нами пронесся ощутимый поток; это было горячо, опьяняюще, и я просто хотела войти в него. И все это во имя завершения. Мне нужно было бы сделать всего один шаг, и я была бы поймана в ловушку.

Я пошатнулась, эта возможность сковала мое тело, как будто я выпила слишком много вина.

Оторвав взгляд от воображаемой линии невозврата в грязи, я встретилась с парой равнодушных глаз. Мне захотелось встряхнуть его. Я хотела увидеть часть страсти, которую он обычно демонстрировал мне. Гнев… все, что я могла получить. Я хотел поиграть с ним.

Я сделала шаг вперед, пересекая черту, и сморгнула дождь с ресниц, когда теплые капли побежали по моим губам.

Внезапно мне показалось, что мы поменялись ролями. Безразличие моего похитителя и растущий интерес внутри меня. Но в каждой истории всегда были две стороны, и я начинала понимать, что, возможно, в его случае коррупционером был никогда не он, а я.

Я взглянула из-под ресниц, когда встала перед ним так близко, что его куртка коснулась моих обнаженных рук.

Он посмотрел на меня сверху вниз, в его взгляде не было ничего, кроме легкого подозрения — во всяком случае, именно это он хотел, чтобы я увидела.

Но, как и много раз до этого, он моргнул, и недостаточно быстро, чтобы поправиться, в его глазах промелькнуло что-то горячее, что я видела раньше. Он все еще хотел меня. И эта идея вызвала у меня мрачный порыв.

Я вспомнила сегодняшнее утро, как обыденно справлялась с рутиной, и до сих пор помнила, какой яркой была жизнь, освещенная оранжевым светом фонаря и вкусом искушения.

Игра, казалось, перешла все границы и соскользнула в реальность, когда его грубый голос обрушился на меня.

— Поверь мне, — сказал он так тихо, что его взгляд стал пристальнее, — если ты отправишься туда, тебе не выбраться оттуда живой.

— Благодаря тебе я к этому привыкла.

Его взгляд посуровел, и мое дыхание участилось от реакции, которую я увидела вблизи.

— Может быть, я просто хочу посмотреть, чем хвастаются все придворные женщины в этих газетенках.

Он задумчиво облизал губы, прежде чем сказал:

— Тот клинок, что у тебя в сандалии? Это закончилось бы ударом мне в спину, когда я меньше всего этого ожидал… Принцесса, — он покачал головой, проводя большим пальцем по моей губе, — Я, черт возьми, тебе не доверяю.

Он сказал это так, словно был почти горд; конечно, заинтересован и позабавлен.

Дрожь пробежала по мне при упоминании моего прозвища.

— Теперь это — Девушка в черном.

На его лице промелькнуло некоторое веселье.

— Не-а. Для меня ты всегда будешь принцессой, — но затем мягкое поглаживание его большого пальца изменилось, и он надавил на мою нижнюю губу. — Но принцесса ты или нет… Сожги дотла еще один из моих кораблей, и я обещаю, тебе не понравится результат.

Я смотрела ему в спину, когда он уходил, как будто он уже забыл обо мне. Как будто он был принцем, а я простой простолюдинкой.

Я не ожидала, что все прошло бы таким образом. Хотя я никогда не могла точно представить, как это было. Будет ли он продолжать, как раньше, заставлять меня снова гоняться за гусями? Извинился бы он за мою смерть? Выказал бы раскаяние? Это были те возможности, которые всегда занимали мой разум. Но угрожать мне, а затем уходить от меня? Это никогда не входило в список. Я никогда не думала, что увидела бы спину Уэстона, когда он оставил бы меня на произвол судьбы, и по какой-то причине это чувство сдавило мне грудь.

Я должна была почувствовать облегчение. Благодарность, что у него не было никаких гнусных планов на мой счет.

Но почему-то мне казалось, что это было не то завершение, которого я хотела. Необходимое.

Я лежала в постели, уставившись в потолок, и неуверенность давила на меня. И когда я почувствовала одышку, я отбросила одеяло в сторону и принялась расхаживать взад-вперед перед своим окном.

Я схватила со стола пергамент, намочила перо и в последний раз добавила пункт в свой список "Причин, по которым я ненавижу Уэстона".

Это был номер семьдесят четвертый.