Их сыновья. Мои сводные братья. Руки тут же становятся влажными. Надеюсь, они будут со мной милыми. Мальчики иногда бывают настоящими сорванцами.

Я слышу, как кто-то шумно спускается по ступеням.

Первым входит маленький мальчик, весь взволнованный, когда бросается ко мне.

— Привет!

Он милый, и я вижу черты его матери. В нём почти нет ничего от Алекса, кроме глаз. У него такой же взгляд, как у него.

Рука Алекса взъерошивает его волосы, но он вырывается и кричит:

— Нет!

Он явно недоволен, что мы испортили ему причёску.

Появляется другой, с медленной походкой. Он старше — подросток. На этот раз я вижу точную копию Алекса: смуглая кожа и такие же вытянутые черты лица. Только моложе, конечно.

Он подходит ко мне и протягивает руку. Я не могу понять его взгляд, его мысли обо мне: рад он или нет? Может быть, ему всё равно.

Я пожимаю ему руку.

— Мальчики, представляю вам Скайлар. Моя дочь.

Я нервно смеюсь, смущённая.

— Скайлар, это Калеб, мой старший сын. А это Ноа.

Я улыбаюсь им, чувствуя себя немного неловко при мысли, что они могут подумать, будто я пришла забрать их отца.

— Приятно познакомиться.

Когда все собрались, Алекс заканчивает накрывать на стол. Кристен приходит, чтобы поставить несколько блюд: зелёный салат, тыквенный пирог и хумус с маленькими тостами и овощными палочками. У меня слюнки текут.

Она приглашает нас сесть, и все уже начинают накладывать себе еду. Кристен видит, что я не решаюсь трогать блюда, и сама накладывает мне немного всего. Я благодарю её лёгкой улыбкой.

Обед проходит спокойно и весело. Ноа самый разговорчивый. Он рассказывает мне о своих друзьях в школе и о девочке, которая ему нравится. Калеб, более замкнутый, говорит мало. Как и любой подросток, он больше закрыт в себе. Он просто ест молча, иногда бросая на меня любопытные взгляды.

Кристен интересуется мной, задаёт вопросы о моих учебе, хобби, увлечениях и планах на будущее. Она милая и очень улыбчивая. Но я замечаю в её глазах лёгкую грусть, и кажется, что она слишком счастлива познакомиться со мной. У меня создаётся впечатление, что я первая посторонняя, которую она встречает в своей семье. Кажется, что она женщина домашняя, мало знает о встречах с подругами.

А ведь должна. Она ещё молода и очень красива.

Я улыбаюсь этой маленькой идеальной семье.

Семья, которую он выбрал.

Эта непрошенная мысль внезапно приходит ко мне, и моя улыбка постепенно исчезает. Хотя моя горечь к нему растворилась, оставив лишь равнодушие, остаётся факт: меня лишили самого элементарного — полноценной семьи.

И на мгновение я задаюсь вопросом, что я делаю здесь, притворяясь своей, наблюдая то, какой могла бы быть моя жизнь, если бы он остался.

Он умеет быть рядом. Просто слишком поздно.

А я — как незнакомка, вброшенная в жизнь людей, которых толком не знаю. Он — прежде всего.

Двадцать лет — достаточно, чтобы сделать его чужим.

Но я здесь не для того, чтобы наверстывать упущенное время. Я здесь ради его новой семьи и чтобы окончательно принять мысль, что мне не суждено быть её частью.

Когда Кристен предлагает остаться на десерт, я отказываюсь. Я понимаю, что меня пригласили в последний момент, и это усиливает ощущение, что я лишняя. Я не хочу задерживаться дольше. Уже за два часа дня, и мне нужно встретиться с Хелисс в университетском бассейне.

Алекс провожает меня к двери после того, как я попрощалась со всеми.

— Спасибо за приглашение. У вас красивая семья.

Алекс смущённо улыбается.

— Правда? Я боялся, что тебе будет неловко видеть, как твой старый отец строит новую жизнь.

Я дергаюсь при слове «отец» и посмеиваюсь, стараясь ничего не показать.

— Правда. Но честно говоря, мне было неловко за них… Я привыкла жить без отца, знаешь ли, — говорю с юмором.

Но когда его лицо вдруг сжимается, я понимаю, что, возможно, была немного жестокой. Я сжимаю губы, но не собираюсь извиняться.

Когда я собираюсь уходить, оборачиваюсь.

— Кстати, я говорила о тебе с мамой. Я сказала ей, что…

Он перебивает:

— Ты говорила обо мне с маме?

— Да…

Он хмурится, и я вижу, как напрягается его челюсть. Потом он нервно смеётся.

— Скайлар, пожалуйста, не говори о мне маме.

Я кусаю губу, пожимаю плечами на его чрезмерную реакцию и говорю:

— Я просто сказала ей, что мы встретились, и…

Вдруг он резко хватает меня за руку, заставляя смотреть на него прямо. Моя улыбка исчезает, и я морщусь от болезненного сжатия.

— Не отвечай, — скрежещет он зубами.