Я забираюсь внутрь и опускаю свой воротник-шарф, делая глубокий вдох. Я наполняю лёгкие её запахом и стискиваю зубы, чувствуя, как мой член нетерпеливо дёргается.

В ней меня возбуждает любая мелочь. Я не утруждаю себя борьбой и позволяю волне желания полностью захлестнуть меня. Я больше не могу терпеть и торопливо расстёгиваю брюки, чтобы освободить свой ноющий член. Я плюю в ладонь и начинаю мастурбировать. Сжимаю свой член в кулаке. Движения руки быстрые, я не церемонюсь. У меня нет времени.

Чувствую себя животным в течке. Я дрочу в её тачке, возбуждённый её запахом и тем простым фактом, что она была здесь всего несколько минут назад.

Я представляю её здесь, неистово скачущую на мне, смазывающую мой член своими выделениями, пока я погружён по самые яйца глубоко в её пизду, тёплую и влажную, предназначенную только для меня.

Блядь, это идеально.

Мой член горит от того, что его так яростно надрачивают. Но это то, что нужно.

С неконтролируемым рычанием я взрываюсь себе в ладонь. Сжимаю кулак вокруг головки, чтобы не испачкать всё вокруг. Мои пальцы липкие от горячей, густой спермы.

Свободной рукой я шарю в её бардачке в поисках носового платка. Нахожу уже начатую пачку салфеток и щедро беру себе. Сначала вытираю руку, потом очищаю член и прячу его обратно в штаны. Сую платок в карман джинсов, чтобы не оставить никаких улик своего присутствия, и выхожу из тачки.

Возвращаюсь, чтобы спрятаться в своём переулке, как ни в чём не бывало, чувствуя значительное облегчение. Смотрю на время на телефоне. Я недолго там был, минут десять.

Я вздыхаю и жду.

***

Прошло почти два часа, а она всё ещё не выходила. Я понимаю, семейный обед может занимать время, но меня это бесит. Меня бесит думать о том, что она там с ним и в окружении чужих людей. Меня бесит не знать, что там происходит и о чём они говорят.

Наконец дверь открывается, и они появляются на крыльце — она вместе с отцом.

Я наблюдаю, как они ещё несколько минут разговаривают и прощаются, и моё плохое настроение возвращается с новой силой. Я не свожу с них глаз, и замечаю, как этот придурок меняет поведение: в его отношении к Скайлар появляется жесткость, холод. Я сжимаю зубы.

Не знаю, что она ему сказала, но мне отрадно думать, что это задело его эго и вывело из себя.

Мои губы искривляются в насмешливой ухмылке, но она тает, когда я вижу, как этот ублюдок крепко хватает её за руку.

Всё тело напрягается.

Не смей её трогать, блядь.

Я делаю шаг вперёд, готовый вцепиться в него и выдать ему такую взбучку, что он запомнит на всю жизнь. Может, то, что я устроил в тот вечер, ему и не хватило — но я сдерживаюсь. Если сразу убью его, я испорчу всё.

Моей сестре полагается лучшее. Картеру — лучшее.

Они заслуживают той мести, которую я им обещал, а он... он получит то, что я ему припас.

Но Скайлар не заслуживает того, что с ней происходит. Она не должна страдать из-за него. Ей нужно добро, нежность, забота… Я не отец, но уверен — я бы не стал так обращаться с дочерью, если бы она пересекла океан ради встречи со мной. Это бесит; этот тип прогнил до мозга.

Держи себя в руках, Котёнок. Он долго не протянет.

Когда она начинает корчиться от его захвата, я дергаюсь.

Чёрт.

Я клянусь отрезать ему пальцы за это и сунуть ему его же обрубок...

Когда он отпускает её, я всё равно не успокаиваюсь.

У него тяжёлая рука — склонность к насилию. Не нужно быть провидцем, чтобы понять это. Я бы не удивился, если бы узнал, что он раньше поднимал руку и на жену.

На первый взгляд их дом выглядит спокойным: он ходит на работу, приносит хлеб, а жена занимается детьми. Классика.

Но я клянусь — однажды я зайду в эту грёбаную хате и посмотрю, что там у него внутри.

***

Мои лёгкие горят. Всё тело ломит, будто оно налилось свинцом. Голова гудит, пульсирует болью. Эта боль такая сильная, что она словно отключает меня — одурманивает, парализует, сковывает до онемения, лишает рассудка и качает на грани сознания; я то падаю в бездну, то возвращаюсь обратно — только чтобы снова ощутить её, без конца и края.

Когда зрение наконец возвращается, меня накрывает страх. Страх и боль — острее, сильнее, неотступнее. Сердце колотится в груди так, что я перестаю слышать всё остальное.

Перед глазами только чёрный дым, вырывающийся из ослепительного, мигающего света. Источник жара облизывает кожу, будто разъедая её. Запах бензина и обгоревшего металла.

Я хочу закричать, но голос застрял в горле, сдавленный и беззвучный.

Постепенно вспоминаю удар. Толчки. Тревогу в мозгу. Крики. Хаос.

Картер. Элли.