Делко

Я даже не понимаю, когда это могло случиться и как давно она об этом знает — и не хочу этого знать.

Я никогда не был так зол.

С каких пор эта сука мне врет? Считает меня уродом, прямо в глаза?

Я ей доверял. Я доверял ей.

Я хожу взад-вперёд по пустой гостиной, пытаясь понять, в какой, черт возьми, момент. Как? Где?

В душе?

Возможно — наверняка — я был слишком самоуверен.

Вот в чём моя ошибка?

Этот вопрос уже не имеет значения. Я обходился без её компании, как обходился без всех остальных.

Она больше ничего не будет значить через несколько дней. Я в этом уверен…

Тогда почему у меня сжимается горло при мысли, что я больше не увижу её, не прикоснусь, не почувствую…

Грудь горит, и мне так, будто таскаю в животе тяжёлый шар.

Не так это должно было быть.

Мне хочется закричать.

Сорвать с лица этого чудовища отражение, которое смотрит на меня из телевизора глазами, покрасневшими от гнева и разочарования.

Я отвожу взгляд и бегу в душ, чтобы попытаться облегчить напряжённые, болящие мышцы.

***

Сила горячей струи расслабляет мышцы и унимает боль. Но я всё ещё не успокаиваюсь. Вкус предательства всё ещё сидит у меня в горле — кислый и горький. Тошнотворный вкус.

Не помню, сколько я стоял под душем, но достаточно долго, чтобы струи воды стали болезненными на коже, чтобы пальцы сморщились, а ванная полностью запотела.

Я выключаю воду и выхожу из кабины. Смывать конденсат с зеркала над раковиной бесполезно — я никогда этого не делаю по очевидной причине: чем меньше я себя вижу, тем легче мне.

Вытираюсь полотенцем и забрасываю его на бёдра. Чищу зубы, думая, что сегодня ночью буду спать в своей кровати один — впервые за долгое время.

На улице уже темно. Квартира едва подсвечена городскими огнями и мигающими окнами домов за моими окнами. Я смотрю на экран телефона: двадцать два часа.

У меня несколько пропущенных вызовов от «Котёнка».

Сжимаю зубы от этой дурацкой клички.

И несколько сообщений тоже:

«Прости…»

«Дай мне объяснить хотя бы!»

«Вернись, чёрт возьми! Нам нужно поговорить.»

«Ты не можешь так просто уйти!»

Лицо скривляется в ещё более злом выражении, чем обычно.

Есть ещё одно сообщение, пришедшее, когда я всё ещё был в душе:

«Ты придёшь сегодня?»

Я собираюсь всё удалить, когда останавливаюсь на последнем сообщении. Горло сжимается от мысли оставить её одну, но я беру себя в руки и нажимаю на иконку корзины.

Подтвердить.

Есть не хочется. Живот слишком крутит, чтобы проглотить хоть что-нибудь. Беру банку пива из холодильника и иду в комнату.

Надев боксёры и спортивные штаны, сажусь за письменный стол, включаю лампу и разглядываю папку в коричневом крафтовом картоне.

«U.S. ARMY» чёрным напечатано на обложке, красным — штамп «дубликат». Это последний экземпляр, который я сумел раздобыть, когда служил. Ушло немало времени, чтобы его найти — слишком много времени — но я добился этого.

Я почти у цели.

Открываю папку, и взгляд падает на его фото в карточке. С подбородком, поднятым с гордостью, и этой самодовольной улыбкой. Однажды я оторву её от его лица, и останутся у него только глаза, чтобы плакать. Имя в его деле — словно рвота, размазанная по бумаге:

Алекс Гарсия.

Адрес, указанный в деле, — Чикаго, но он уже не актуален. Я сидел у этого адреса днями и месяцами в надежде, что он появится. Это никогда не случилось.

Найти его не представлялось возможным.

Но спас меня номер его жены.

Бывшей жены.

Изабель Симон.

Она жила во Франции. Развелись в 2002 году, через два года после того как он ушёл из армии.

Скайлар было четыре года.

Я продолжил копать про Изабель. Её было найти в соцсетях легче, чем этого «никчёмного» мужа, и я узнал, что у них есть дочь.

И что она здесь.

В Америке, в Чикаго, по той же программе обмена, что и её мать. Как ангел, спустившийся с небес.

Ангел слишком любопытный…

Она неизбежно приехала навестить отца. Мне оставалось лишь наблюдать за её фанатскими фотками города в Instagram, чтобы понять, где она бывает и какие места посещает. Я начал за ней следить, но она никогда не была с отцом и не ходила к кому-то в гости — она просто была с мамой, ходила по магазинам, в рестораны и обустраивала свою маленькую студенческую квартиру.

Терпение.

Приближались каникулы благодарения — время, когда каждая американская семья собирается вместе. Вот повод для встречи с отцом.