— Я хочу видеть тебя…

Он вздрагивает. Его плечи напрягаются, когда мышцы сжимаются от моей просьбы. Я ощущаю его пульс под пальцами на запястье. И его пульс… так же быстр, как и мой.

Конечно.

Что же мешает ему снять этот чёртов шлем?

— Я не хочу делать это без того, чтобы видеть тебя, — объясняю я.

Моё сердце стучит в груди так сильно, что я уверена, он тоже слышит это; тревогу, ожидание, растущее напряжение между нами.

Я хочу, чтобы он понял.

Внутренне молюсь, чтобы он осознал, что всё это безумие и… чтобы согласился.

Долгие секунды проходят в тишине, прерываемой только прерывистым дыханием.

Наконец он выпрямляется во весь рост. Его запястье скользит из моих пальцев, и тепло, исходящее от его раскалённого тела, покидает моё личное пространство. Чувство пустоты охватывает меня, но холодный душ — это когда он качает головой.

Нет.

Я глотаю, стараясь не показывать разочарование на лице. Я почти ожидаю, что он немедленно уйдёт из моей квартиры, разочарованный, и оставит меня на ночь. Вместо этого он достаёт из кармана своих штанов ночную маску, всё ещё болезненно натянутую на уровне ширинки.

В груди появляется нотка вины, смешиваясь с растущим недоумением.

— Ты не злишься?

Мой голос тихий, неуверенный.

Он снова качает головой.

Не злюсь.

И чувство вины исчезает, заменяясь мягким состраданием к его положению.

Дай ему время, думаю я.

И беру ночную маску.

***

Когда я очнулась, у меня не было ни малейшего понятия, который сейчас час и какой сегодня день. Я приподняла ночную маску, которая странным образом снова оказалась на моём лице, и сразу ослепилась солнечными лучами. Я тихо застонала, потерев глаза, и замерла, почувствовав, как его рука тянется под моей шеей.

Моё сердце заколотилось.

Он всё ещё здесь.

Он не ушёл до моего пробуждения, как обычно. Я осознаю его присутствие за спиной, его член, устроившийся между моими ягодицами, его ровное и глубокое дыхание в моих волосах, а моё дыхание учащается, когда я понимаю, что ничто не прикрывает его лицо.

Мне хочется повернуться.

Увидеть его.

Но я словно заключена в собственное тело, которое отказывается двигаться.

Я не знаю, смогу ли я потом взглянуть на себя в зеркало, если украдкой разгляжу его, нарушая наше молчаливое соглашение.

Я кусаю губу. Колеблюсь.

Теперь я полностью проснулась, и рано или поздно мне придётся встать с этой кровати.

Аккуратно переворачиваюсь на спину. Глаза устремлены в потолок, но я различаю его высокое тело в периферийном зрении. Я чувствую, как моё сердце гремит в груди, подогреваемое адреналином запретного. Я сглатываю.

Мой демон подталкивает меня удовлетворить любопытство. Мой ангел приказывает отвести взгляд. Внутри меня разгорается настоящий бурный спор. Это битва между мной и моей совестью, и я боюсь, что она вот-вот проиграет…

Я прекращаю спор и поворачиваю голову.

Скайлар

Я слышала немало историй о привлекательных преступниках — от заключённого Джереми Микса, который в одночасье стал моделью, до знаменитого Теда Банди, который сводил с ума и возбуждал немало юных женщин в своё время.

Но если бы мне сказали, что один из таких редких экземпляров — при условии, что злость делает человека некрасивым — окажется в моей постели одним ноябрьским утром во время моей учебной поездки в США, я бы ни за что не поверила. Я бы просто насмешливо рассмеялась и, наверняка, попыталась бы поставить под сомнение ваше психическое здоровье, как это сделала бы любая студентка психологии.

И всё же это происходит прямо сейчас. И я больше не могу оторвать взгляд от этого скандально привлекательного лица, которое он так долго скрывал от меня. Его мускулистое телосложение и пресс, словно высеченный из мрамора, уже намекали на его сексуальность, но я и представить не могла, что черты лица могут быть настолько впечатляющими. И, что ещё лучше — это вишенка на милкшейке, который сопровождает огромный банановый сплит.

И какой же огромный банановый сплит…

Увидев это множество раз, я точно знаю, о чём говорю.

Я всматриваюсь в глубокий шрам, который тянется через всю левую часть его лица — от виска до уголка губ — и не могу не думать, что он делает его ещё более красивым. Ещё более притягательным. Ещё более опасным. Ещё более… всего.

Я уже видела этот шрам, но не осознавала всю его широту.