Делко снял свои тяжёлые байкерские ботинки со стола и постучал по большому бедру, молча приглашая меня подойти. Я оцениваю его взглядом, поднимаю подбородок с вызовом и нахмуриваюсь. Складываю руки под грудью, непроизвольно поднимая её вверх.

— Мне не дают приказы, — говорю я.

Его торс дернулся, словно он тихо усмехнулся, и он склонил голову в поклоне извинения. Я сдержалась, чтобы не рассмеяться, и распрямила руки, проходя последние метры до него.

— Как ты это сделал? — спрашиваю, указывая на свет.

Он следит за мной взглядом, пока я не подхожу достаточно близко, чтобы он схватил меня за талию и усадил к себе на колени.

Мои руки машинально обвивают его крепкие плечи, пока он показывает мне маленький пульт, принадлежащий университету. Некоторые преподаватели используют его, чтобы проецировать лекцию на экран.

Я провожу пальцами по его коротким волосам у основания шеи. Волосы странно мягкие, и я бы не удивилась, если бы это был результат одного из тех двенадцати-в-одном мужских гелей для душа.

Я внимательно смотрю на него. Он в чёрном свитере с высоким воротом, который скрывает тату на шее и облегает тело, словно божество. Я кусаю губу, оценивая его мощные плечи и упругую грудь. Поднимаю глаза к нему. Его зрачки блестят какой-то безумной искрой. Я вздрагиваю.

— Что ты здесь делаешь? — шепчу я.

Он несколько секунд изучает меня своими чёрными глазами, потом достаёт телефон из кармана, прижимая меня ещё ближе. Я вижу, как он пишет:

«Я пришёл, чтобы насладиться тобой».

— Насладиться мной? — смеюсь я.

Он снова набирает на экране:

«Закончить то, что начал».

Он убирает телефон, а рука скользит на моё бедро.

Большая.

Мозолистая.

Я вздрагиваю, ощущая грубость его ладоней и мозоли, которые наверняка образовались после множества тренировок с тяжестями.

Это то, что мне приятно воображать.

Когда он просовывает руку под мою юбку, я хватаю его за запястье, напоминая себе, где мы находимся. Я надела носки вместо колготок, и, если он будет мил, на этот раз ничего не порвётся.

— Кто-то может войти.

Я наблюдаю за ним, пока он обдумывает ситуацию, не отводя глаз от моих бедер, и понимаю, что ему всё равно, когда он снова начинает прикасаться ко мне. Его рука поднимает края моей юбки и скользит по обнажённой попе.

Стринги, которые я выбрала сегодня, явно ему нравятся — по его игривым пальцам, которые начинают теребить тесную нитку.

Дыхание становится глубже. Его глаза сверкают озорством. Я не успеваю предугадать, как его ладонь внезапно шлёпает меня по попе.

Дыхание замирает на долю секунды, и я вскрикиваю — больше от удивления, чем от боли.

Эхо удара отдаётся по стенам аудитории, перекатывается между рядами стульев, и я смеюсь от неловкости.

Он повторяет.

Я стону, чувствуя, как влажнеет моё женское место и разогревается ягодица. Я краснею, убеждённая, что он чувствует это пробуждающееся возбуждение в моём животе.

Его глаза темнеют от желания, когда рука ласкает мою распалённую ягодицу, пытаясь унять жжение. Она поднимается к бедру, тянет стринги, и я ничего не делаю, чтобы помешать ему снять их.

Я должна…

Он рассматривает их в руке несколько секунд, а затем засовывает в карман. Мой взгляд скользит вбок на пару сантиметров, и дыхание ускоряется, когда я замечаю огромный выступ, деформирующий ширинку его серых антрацитовых штанов.

Я сглатываю, ощущая, как на коже появляется лёгкий слой пота.

Я поднимаю голову и теряюсь в созерцании маски и глаз, которые смотрят на меня сквозь неё — тёмный радужный слой и расширенные зрачки от возбуждения. Я горю желанием сорвать маску с его лица, раскрыть то, что ещё осталось неизвестным, разгадать его тайну, распутать загадку, которую он представляет.

Моё тело охватывает жар под его похотливым взглядом, и любая часть кожи становится эрогенной зоной. Я замечаю, как непроизвольно приближаюсь к нему, ищу больше ощущений, больше стимулов, прижимаю грудь и её твёрдые чувствительные соски к его крепкому торсу. Я чувствую, как его член вдавливается в моё бедро, а губы парят над его.

Его дыхание ускоряется от нетерпения и ожидания, отдаваясь в маске.

Я сдерживаю победоносную улыбку и шепчу:

— Что вы делаете, месье…

Мой голос висит над нами, словно невысказанный вопрос.

В его глазах загорается искра озорства, и кончик указательного пальца приподнимает край моей юбки. Я закрываю глаза, готовая слушать, когда он пишет на верхней части моего бедра:

«Ортега».

Я открываю глаза.

— Месье Ортега, — выдыхаю я.

Его пальцы вдавливаются в плоть моего бедра, когда имя катится по моему языку. Игриво я прижимаю губы к его маске и слышу, как он урчит, и этот звук отдаётся в моём низу живота, словно рык удовольствия, сотрясающий его грудь.