Я скольжу свободной рукой по её упругой попе и сжимаю её между пальцев, пока быстро печатаю другое сообщение. Её глаза чуть расширяются, и она стонет. Я улыбаюсь.

«Ты трогала себя, думая обо мне?»

Она читает и краснеет от стыда. Молчит. Я поднимаю её юбку и с шумом шлёпаю по округлости.

— Делко! — всхлипывает она от неожиданности, когда по туалету разносится звук удара.

Печатаю ещё одно сообщение, массируя припухшую от шлепка ягодицу.

«Ты часто трогаешь себя , думая обо мне?»

Она кусает губу, отводит взгляд, не в состоянии сказать что-то под моими напором, и прячет лицо у меня в груди. Думает, что моя жалость из-за её стыда заставит меня отступить — но ни за что я не позволю ей ускользнуть.

Её молчание заставляет меня действовать, и я вцепляюсь в швы её колготок, рву их прямо в шагу, обнажая её трусики, которые, как я догадываюсь, промокли.

Она вскидывается, резко поднимает голову. Грудь прижимается к моей — она задыхается. В её взгляде — пламя. Полностью возбуждена.

— Это было в первый раз, — проговаривает она едва слышно, сдавленным голосом.

Из меня вырывается удовлетворённое рычание. Её веки дрожат в предвкушении.

Я чувствую жар её мокрой киски между моих пальцев, в нескольких миллиметрах от них, когда кто-то начинает шаркать у двери туалета.

Она замирает, как олень под светом фар. Я тоже.

Отхожу и в порыве собственнической ярости опускаю её юбку, хватаю шлем и мчусь к выходу. Она пытается удержать меня, но я вырываюсь и распахиваю дверь.

Тот парень с газетой.

Он вздрагивает, роняет телефон, быстро подбирает его и рвётся к выходу под моим убийственным взглядом.

Злюсь, растроен и с членом, горящим как факел, я бросаю на Скайлар взгляд; как бы ни была она прекрасна с румяными от удовольствия щеками и готовая для меня, я оставляю её с сожалением и рвусь за этим ублюдком, стиснув челюсти.

Слышу, как она кричит:

— Делко!

Я не оборачиваюсь, но вижу любопытство окружающих.

Отправляю ей сообщение:

«Я позже подойду. Продолжай мурлыкать для меня, котёнок.»

Скайлар

Вот ведь ублюдок!

Он просто оставил меня — растрёпанную, с голой задницей, — чтобы помчаться куда-то за каким-то чертовым типом.

Я пытаюсь ему позвонить — бесполезно. Несколько человек оборачиваются в мою сторону, и я мысленно сжимаюсь от стыда, щеки пылают. У меня мерзкое чувство, будто все вокруг прекрасно понимают, что мы собирались сделать — и что между моими ногами всё ещё зияет пустота.

Я бегу спрятаться в женский туалет, запираюсь в кабинке, чтобы снять порванные колготки и выбросить их в мусорку. По привычке спускаю воду, потом выхожу и ловлю в зеркале отражение женщины, поправляющей причёску у раковины.

Делаю вид, что просто мою руки, стараясь выглядеть как можно спокойнее, а не так, будто меня только что безумно возбудили и бросили.

Когда остаюсь одна, опираюсь на край раковины и пытаюсь прийти в себя. Брызгаю на лицо и шею холодной водой — и, когда наконец возбуждение немного спадает (если это вообще можно назвать «немного»), решаю вернуться к Саре и Хелисс за наш стол.

Когда я подхожу, у обеих на лицах читаются вопросы. Я сжимаю губы, пытаясь выглядеть расслабленной.

— Что случилось?!

— А где твои колготки? — спрашивает Хелисс.

— Что?

Делаю вид, что не слышу, хотя обе уставились на мои голые ноги с подозрением.

— Вы поссорились? — уточняет Сара. — Твой парень, он выбежал, как будто пожар начался.

Я даже не замечала, насколько была напряжена, пока плечи не опустились. Качаю головой:

— Нет. У него просто появилось срочное дело, вроде как.

Пожимаю плечами, глядя на свои вещи, разбросанные по столу, и закусываю губу.

— Вообще-то, мне тоже пора.

Девчонки возмущаются:

— Серьёзно?

— Мы же даже не закончили!

Да, это глупо — вот так бросать их посреди групповой работы. Но у меня нет колготок, трусики влажные, я раздражена, голодная, и Делько скоро должен меня найти. Надо успеть домой.

Хелисс ловит мой растерянный взгляд и улыбается с лёгким пониманием:

— Ладно. В следующий раз продолжим.

Я начинаю собирать вещи.

— Обещаю.

Целую их на расстоянии и почти бегом выхожу из кафе — так же стремительно, как несколькими минутами раньше выбежал Делко.

По дороге к машине я озираюсь, надеясь его увидеть. Мотоцикл всё ещё стоит перед витриной, но самого его нигде нет.

Я хмурюсь.