Его руки хватают мою талию и поднимают меня, чтобы посадить ягодицами на край стола. Сердце колотится, когда он аккуратно размещается между моими бёдрами. Выступ, деформирующий ширинку, касается моего открытого интимного места.

Тревога скручивает мои внутренности. Я умираю от желания прямо здесь и сейчас. Но… эта маска… Как бы ни возбуждал меня окружающий её тайный ореол, именно она мешает сделать шаг.

Я спала с многими мужчинами за годы учёбы — с бойфрендами, знакомыми, простыми друзьями. Но спать с незнакомцем — мужчиной, встреченным в баре или на вечеринке — это предел, который я ещё никогда не переступала. Тем более когда я даже не знаю форму его рта или широту улыбки.

Сомнение усиливается, когда Делко хватает края моей юбки и собирается поднять её ещё выше, почти обнажая мой лобок.

Сердце пропускает удар. Рот пересох.

Я поспешно хватаю его запястья, чтобы остановить:

— Нет… не…

Слышатся шаги из коридоров. Мои слова умирают на губах, когда понимаю, что они опасно близко к аудитории и… к нам.

Я затаила дыхание. Делко замер между моими бёдрами, глаза устремлены к запасному выходу. Он помогает мне сойти со стола и опустить юбку, затем скрывается за дверью выхода.

Я спешу к ноутбуку, прислушиваясь к приближающимся шагам, сдерживая нервный смех.

Вдруг врывается охранник. На его лице написано удивление, когда он видит меня здесь.

— Мадемуазель, — обращается он ко мне. — Заведение скоро закрывается.

Я киваю, стараясь выглядеть максимально естественно, игнорируя влагу между бёдрами.

— Я как раз собиралась уйти.

Он кивает мне в знак краткого приветствия, удовлетворённый, и продолжает обход.

Я понимаю всю напряжённость, охватившую меня, только когда дыхание резко покидает лёгкие.

Я собираю свои вещи. Вытащенный из укрытия Делко ждёт меня у запасного выхода. Я не могу удержаться от любопытных взглядов на выступ в ширинке, который, вероятно, доставляет ему неудобство.

Я спускаюсь по последним ступеням, беру его руку, протянутую мне, и послушно иду за ним наружу.

***

Его шаги слишком большие, чтобы я могла идти в том же темпе. Он ведёт меня через кампус, освещённый только фонарями Citadelle, и мне приходится бежать, чтобы не отставать.

Я почти запыхалась, когда мы проходим под аркой Cobb Gate к его мотоциклу, припаркованному в нескольких метрах от арки. Я не могу удержаться и поднимаю голову, чтобы полюбоваться камнями и горгульями, даже закидывая шею.

— Подожди.

Я замедляюсь, заставляя его резко остановиться. Освобождаю руку из его захвата и копаюсь в сумке в поисках телефона. Протягиваю его ему.

— Не мог бы ты меня сфотографировать?

Я кусаю губу, слегка смущённая самой мыслью о том, что его глаза будут так долго следить за мной, за каждым моим движением, прежде чем нажать на спуск.

— Это для моей мамы, — объясняю я.

Делко коротко смотрит на мой телефон, а затем берёт его в руки.

Я отступаю на несколько шагов, чтобы встать по центру Cobb Gate, и наблюдаю, как Делко несколько секунд ищет на телефоне приложение камеры. Когда он направляет объектив на меня, я выпрямляюсь.

Я готовлюсь принять позу, как вдруг огни фонарей и архитектурные подсветки кампуса резко гаснут позади меня.

Я вскрикиваю, когда мы внезапно погружаемся во тьму, и подпрыгиваю от неожиданности, поворачиваясь к кампусу, в котором теперь невозможно что-либо разглядеть.

Чёрт…

Разочарование и раздражение накатывают на меня, словно удар молотом по голове. Похоже, планеты в этом году не сошлись в мою пользу.

Смирившись, я уже собираюсь оставить всё и перенести фотосессию на другой раз, как вдруг на меня направляют другой свет. Я щурюсь, ослеплённая, и подношу руку к лицу, чтобы ограничить воздействие света. Мне нужно несколько секунд, чтобы привыкнуть и различить фары мотоцикла.

Уголки моих губ растягиваются в улыбке.

Я и не просила так много.

Когда фары больше не слепят меня, я выравниваюсь, принимаю позу и…

— Я готова!

… улыбаюсь.

Щелчок затвора следует мгновенно, и я спешу к мотоциклу, где сидит Делко, чтобы увидеть результат. Он сменил свою белую пластиковую маску на шлем, и мне интересно, видит ли он хоть что-то в этой темноте.

Когда я подхожу к нему, он поворачивает экран телефона и показывает мне фото.

Я несколько секунд анализирую снимок. Я ожидала потребовать ещё один кадр, возможно, пятнадцатый, но… мне оно нравится. Обстоятельства придают ему особый шарм. Моя улыбка настоящая, а не притворная, как обычно. А взгляд, направленный в объектив, полон игривости и какого-то сияния, которое я не могу сразу определить.