Я мну её тело больше, чем мою. Мои руки снова задерживаются на груди; под пальцами ощущаю, как упругие соски касаются ладоней. Провожу ниже — по животу, по бёдрам.

Не могу насытиться ощущением её кожи — гладкой, послушной, живой. Хочу изучить каждую линию, каждую впадинку, каждую мягкую кривую.

Мои губы скользят к её уху, когда кончики пальцев касаются её лобка. Она выдыхает, прижимаясь ко мне крепче. Я чувствую, как внизу всё пульсирует, как напряжение между нами становится невыносимым.

Когда её дыхание сбивается и тело слегка дрожит от ожидания, я улыбаюсь у её шеи, ощущая, насколько она чувствительна, как легко отзывается на каждое прикосновение. Даже малейшее движение моих пальцев — и она уже готова.

Но вдруг она перехватывает моё запястье — дыхание сбивчивое, кожа горячая. Я нехотя убираю руку и снова беру душ, чтобы смыть пену с её тела.

Слышу тихий вздох разочарования, который она тщетно пытается скрыть.

— Спасибо… — шепчет она, и я слышу улыбку в её голосе.

Я нежно прижимаю губы к её влажной коже, целую, ловя каждую каплю.

И вдруг — вибрация телефона на полке за пределами душевой.

Она вздрагивает, вытягивает руку, отодвигает шторку и на ощупь хватает телефон.

Я наблюдаю, как она читает сообщение, но не вижу, что там. Зато вижу, как она напрягается.

Она почти перестаёт дышать.

Я хмурюсь.

Что случилось?

— Эм… Я оставлю тебя домыться, — произносит она неуверенно.

И просто уходит.

Заворачивается в полотенце, отворачивается от меня, стараясь не смотреть.

А я стою под душем, с горячей водой, стекающей по коже, и чувствую, как во мне закипает беспомощное раздражение.

Мне плевать, что она ушла — я хочу понять, что именно вырвало её из этого мгновения. Что заставило её отстраниться. Что её тревожит.

Но вместо объяснений она просто выходит, оставляя меня одного под струёй воды.

Как полного идиота.

Скайлар

Я не могу перестать перечитывать это сообщение снова и снова. Горло пересохло, а в животе — будто лежит камень.

Что за чёрт?

Я уже, наверное, десяток раз смотрю на имя профиля в Facebook и не верю глазам: Алекс Гарсия.

Я почти не дышу, когда читаю первую строчку сообщения:

«Привет, Скайлар. Это папа.»

Слово папа уже давно исчезло из моего словаря.

Сердце грохочет в груди так, будто хочет вырваться наружу. Один короткий текст — и внутри всё рушится.

Я хожу по комнате взад-вперёд, изводя себя вопросами.

Стоит ли рассказать маме?

Она будет в ярости, если узнает, что он со мной связался. Я не видела его с тех пор, как он ушёл, когда я была ребёнком.

А вдруг это просто глупая шутка? Кто-то из прошлого, решивший посмеяться?

Это было бы жестоко.

Но ведь фамилия — его.

Гарсия .

Я же взяла фамилию матери после его ухода, но когда-то тоже носила его имя.

Я открываю его страницу и вижу — это он. Узнаю черты лица, хоть они и постарели. Я видела это лицо сотни раз на старых фотографиях, которые мама хранила в альбомах.

На всех снимках — я маленькая рядом с ним.

Она не выкинула их лишь потому, что не смогла вырвать из них меня.

И хорошо.

Хотя я знаю — ей этого очень хотелось.

Когда-то я пересматривала эти фото постоянно, чтобы не забыть, что у меня был отец.

Я завидовала детям, которых папы встречали после школы.

Глаза начинают щипать, когда я пролистываю его профиль.

Там почти ничего нет — фото у мангала, семейный снимок: женщина, малыш, маленький мальчик.

Он построил новую жизнь.

Логично. Нормально.

Но почему тогда у меня сжимается сердце, будто меня предали снова?

Больше на странице ничего — ни адреса, ни номера, ни публикаций. Аккаунт новый, ему всего пару недель.

И сомнения накрывают волной.

Это действительно он?

Зачем он вернулся? Почему сейчас, после стольких лет?

Знает ли он, что я здесь, в Чикаго?

Я знаю, что его родители — мексиканцы, значит, и во мне течёт их кровь. Но сам он родился здесь, в США, в Чикаго, жил тут до встречи с мамой, пока не уехал с ней во Францию.

Может, мама сказала ему, что я вернулась сюда?

Нет. Невозможно.

Она бы взбесилась. Она его ненавидит и никогда этого не скрывала.

Наверное, как и многие после развода.

Я прикусываю губу и решаю не отвечать.

Если промолчу — может, он просто забудет обо мне.

Исчезнет.

Ещё раз.