Я киваю. Просто минутное головокружение. Кажется, неоновые огни стали ярче и режут глаза.

— Лишний стакан? — он не теряет улыбки.

Сомневаюсь. Но, возможно, пунш оказался слишком крепким. Вот оно — их секретный рецепт?

Я снова киваю. Я всё ещё в его объятиях, когда он уводит меня с танцпола. Мы направляемся наверх, и у меня ощущение, что я иду в замедленной съёмке.

— Зачем… Куда мы…

Я хочу попросить остаться ещё ненадолго. Я обожаю эту песню. Но во рту сухо, слова едва срываются шёпотом.

— Сейчас тебя немного освежим.

Звучит как хорошая идея. Мы идём по коридору, и я вынуждена держаться за стены, чтобы не упасть. Всё словно на батуте.

Всего три стакана.

Веки становятся тяжёлыми, звуки вокруг глохнут. Он открывает дверь, и я успеваю различить спальню.

Это не ванная!

— Что ты… делаешь…

Нейт берёт моё лицо в ладони. Я едва могу разглядеть его черты.

Я так устала.

Его глаза стали двумя чёрными бусинками на бежевом фоне. А губы — просто розовым пятном.

Мне так хочется уснуть.

— А давай вживаться в наши роли, мм?

Я слышу его слова, будто нахожусь под водой. В животе скручивает от тревоги. Сердцебиение вдруг учащается. Оно гудит у меня в голове.

— Что?

Я чувствую его губы в затылке, они оставляют несколько влажных поцелуев.

Нет.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но не могу. Силы меня покинули, как будто мышцы растаяли.

Это ненормально.

Я вспоминаю стакан, который он подал, и как он убеждал меня допить.

Нет…

Этот стакан, который он так настаивал, чтобы я допила.

У меня холодный пот. Губы дрожат.

Ублюдок.

Его рот целует меня. Руки касаются и скользят по мне — по спине, по талии, по груди. Я снова пытаюсь оттолкнуть, когда он добирается до моих бёдер. Потом до ягодиц. Потом ещё ниже. Слёзы наворачиваются на глаза.

— Ты… — я начинаю, но он перебивает, вталкивая язык в мой рот. Мне хочется вырвать. Я борюсь со сном, который настигает меня. — Прекрати… — шепчу я.

Он не слушает. Ему плевать. Потом руки толкают меня на матрас. Теперь я действительно плачу. Я пытаюсь что-то сказать, но из меня выходят только ворочащиеся непонятные звуки. Язык ватный, не слушается. Веки тяжелеют, взгляд мутнеет до одних пятен цвета. Звуки глухие и искажённые. Кровать вдруг кажется самым удобным местом на свете. Но я всё равно продолжаю сопротивляться, чувствуя, как его руки пощёлкивают по моим бёдрам и залезают под платье.

Не это.

Я слышу его хихиканье.

— Расслабься, окей?

Его голос теперь едва слышен в моём ухе. Его губы как присоски — отвратительные и непереносимые, они не отлипают от меня в моём состоянии. Его пальцы, сжимающие бёдра, причиняют боль.

Слёзы ужаса льются, когда я чувствую, как он хватает мои трусы и стягивает их до колен. Бессильная, я хочу закричать, позвать на помощь, ударить.

Пусть он исчезнет.

Убежать. Быть дома. Быть с мамой. Вместо этого он будет делать со мной что захочет, брать то, что ему не принадлежит.

Из горла вырывается жалкое задыхание — далёкое от крика ярости и ужаса, который я хочу издать. И я слышу, как он смеётся, прижавшись лицом к моей ноге и облизывая её.

В этот момент я понимаю, что самый опасный из моих мучителей — тот, с кем я провела вечер.

А где Хелисс ?

Вдалеке я слышу глухие удары из коридора, будто двери захлопываются слишком резко. Они приближаются.

Внезапно дверь распахивается с грохотом и врезается в стену. Я различаю силуэт, загораживающий весь проём, и меня охватывает облегчение.

Кто-то пришёл.

Но когда я вижу, как эта тень захлопывает дверь за собой — на замок, — страх возвращается. Я хочу закричать, но не могу издать ни звука.

Двое… я этого не вынесу.

Нейт резко поднимается, ошарашенный.

— Чёрт, чувак!

А потом раздражённый:

— Занято. Валяй отсюда.

Фигура делает уверенный шаг в сторону Нейта. Несмотря на мутное сознание, я узнаю его маску. И странным образом позволяю себе отпустить всё и закрываю глаза.

Неизвестный

Он умрёт этой ночью.

Я видел, как он несколько капель вылил в её стакан пипеткой. Я видел, как он заставил её это выпить. Я видел, как он оттащил её наверх.

Этот придурок всё глубже увязает в своей мерзости. Он подогревает мою ненависть и вызывает во мне желание уничтожить его.

Купер, ты — м е ртвец.