Я отстраняюсь, всхлипывая, и вижу тёмные влажные следы, которые оставила на его свитере. Должно быть, я ужасно выгляжу.

Я чувствую его руку на щеке — он стирает слёзы большим пальцем. Впервые я вижу, как он проявляет настоящую нежность ко мне. Это отличается от того интереса, который он иногда выражал: желания.

Эта нежность спонтанна, без скрытых намерений. Но его способ прикасаться ко мне — более интимный — все ещё отпечатался в моей памяти, словно исключая всё остальное. Именно в ту ночь, на моей кухне, я впервые увидела его в маске.

В этот момент мне хочется снять её. Увидеть его. Поставить лицо на того, кто мучает меня и кружит вокруг меня уже несколько недель, не позволяя понять, почему. Я кладу руку на его пластиковый подбородок, но останавливаюсь, не двигаясь дальше, потому что, скорее всего, он бы этого не захотел.

Его тёмные глаза смотрят на меня. Я чувствую, как он вздрагивает, словно догадался о том, чего я себе не позволяю. Его рука застывает на моей челюсти. Пальцы переплелись с короткими волосками на шее, вызывая лёгкий дрожь.

В этой внезапной близости мой взгляд падает на этот пластиковый рот.

Я глотаю слюну и прижимаю к нему свои губы, ведомая непреодолимым желанием выразить более интимную благодарность — молчаливое «спасибо».

Он твёрдый и холодный, но я почти чувствую тепло его настоящих губ сквозь пластик.

Когда мой живот снова начинает урчать, я отстраняюсь рывком и сползаю с его колена, смущённая этим звуком и тем, что он прервал. Проходит несколько секунд, прежде чем он протягивает мне пакет с круассанами, который я подло бросила.

Я тихо благодарю его, лицо пылает.

Когда он снова встаёт, он возвышается надо мной во всей своей росте. Его грудь, полностью заполняющая свитер, находится прямо передо мной. Я оцениваю его взглядом и падаю на его промежность. Быстро отвожу глаза, заметив слишком субъективную форму. Жар на щеках усиливается, дыхание становится прерывистым, когда я осознаю эффект, который оказываю на него.

Когда он это понимает, он быстро выходит из комнаты.

В коридоре я слышу, как открывается дверь, потом звук текущей воды, и пытаюсь как можно лучше восстановить нормальное дыхание.

***

Я закончила собирать свои вещи, поглощая круассаны, но никак не могу найти ключи от машины. На мгновение мне кажется, что он мог их взять. Наверняка он водил мой пикап, чтобы доставить меня — на мотоцикле я бы точно не поместилась лежащей.

Я начинаю методично рыться в его вещах, пока он принимает душ. Смотрю на комод, ящики, карманы его курток… Я нахожусь в его личном пространстве и постепенно понимаю, что его окружение мало чем отличается от окружения обычного человека. Удивительно, что это меня удивляет. Я не знала, чего ожидать. Возможно, чего-то, что доказало бы его «особенность», отклонение… Что-то, что дало бы мне дополнительную причину видеть в нём лишь агрессора.

Когда я открываю ящик его прикроватной тумбочки, я замираю. Думаю, что, может быть, не стоило сюда заглядывать, когда вижу, что там спрятано.

Трус ики .

И он всё ещё в душе.

С недоверием я беру их и разворачиваю перед собой. Наивно думаю, что они могут принадлежать одной из его близких подруг. Но глаза расширяются, когда я вижу французскую марку. И свой размер.

Это мои!

И я думаю, что вот она, отклонённость.

Узнав это, я поражена, а затем нервно смеюсь, прежде чем успеваю сдержаться. В голове бурлят вопросы в почти оглушающем хаосе.

При каких обстоятельствах он их достал? Как долго они здесь? Зачем?

Я не могу не представлять, что он мог с ними делать, и самые извращённые сценарии заставляют меня краснеть.

— Он совершенно больной, — шепчу я себе.

Я поспешно возвращаю их в ящик, словно пытаюсь избавиться от них и изгнать свои похотливые мысли вместе с ними. Но моё смущение только усиливается, когда я понимаю, что он, наверное, знает их запах — а возможно, даже вкус, в моменты интимности наедине с собой.

Моё любопытство неуместно, а интерес ещё более нездоровый. Неподобающий. Я решаю продолжить поиски, чтобы забыть то, что только что увидела.

Выходя из комнаты, ещё потрясённая, я решаю осмотреть прихожую. Иду по коридору быстрым шагом и замираю, подходя к тому, что, как мне кажется, является дверью в ванную. Она приоткрыта, из неё выходит лёгкая струя пара. Я боюсь, что проход мимо может позволить мне увидеть его. Но, возможно, это шанс увидеть его без маски? Если только он не достаточно сумасшедший, чтобы мыться в ней. И если да, что он может скрывать под ней, чего не хочет показывать? Некрасивые черты? Деформацию? Особый недостаток? Или же это всего лишь сохранение анонимности, чтобы я не смогла описать его полиции за все его преступления.