Меня охватывает чувство вины; стыд и злость на себя за то, что не была достаточно осторожной, что не уследила за своим стаканом, как обычно, что позволила себя одурачить красивыми словами и улыбками, не удосужившись понять, каким на самом деле был Нейт.

Моё раскаяние улетучивается, когда появляются другие образы: тот парень, который всё остановил, не дав случиться худшему.

Он.

Мой преследователь.

Он — последний человек, которого я видела, прежде чем полностью погрузилась в потерю сознания.

Сердцебиение отдается в голове, когда я поднимаю глаза от телефона и оглядываюсь вокруг. Я не помню комнату, в которую Купер заставил меня войти, но маловероятно, что Майкл Майерс оставил бы меня здесь после того, как пришел на помощь.

Затем я опускаю взгляд на свою одежду.

Это футболка.

Черная. С изображением какой-то метал-группы, кажется. Она чересчур огромная. Рукава достают до предплечий, длина доходит почти до колен. Человек, которому принадлежит эта вещь, либо очень тучный, либо огромный…

И в этот момент в голову приходит только один человек.

Я не могу в это поверить.

Я у него дома. В его комнате.

Щелчок заставляет меня вздрогнуть, затем слышатся тяжелые шаги, приближающиеся к комнате. Нет времени возвращаться в кровать и делать вид, что сплю: дверь теперь широко открыта.

Он здесь.

Он застывает, увидев меня стоящей посреди комнаты, словно не ожидал, что я проснусь. На лице — его вечная маска. В руках он держит коричневый и белый пакет.

Он стоит неподвижно.

Я нахмуриваюсь и по инстинкту начинаю пятиться назад, что заставляет его среагировать. Он спокойно кладет пакеты на комод и медленно подходит ко мне. Мое сердце колотится сильнее от его близости. И хотя он вытащил меня из беды прошлой ночью, я не знаю, каковы его настоящие намерения — хочет ли он благодарности или ожидает, что я как-то «отплачу» за свою безопасность.

Я делаю еще несколько шагов назад.

Наверное, страх читается на моем лице, и это не то, чего он хочет, потому что он тут же останавливается.

Тишина тяжелеет и охватывает всю квартиру. Лишь мое прерывистое дыхание нарушает этот иллюзорный покой.

Наконец, он отступает, чтобы взять пакеты с комода, и подходит достаточно близко, чтобы протянуть их мне.

Я на мгновение колеблюсь, стоит ли брать их. Но, не желая испытывать его терпение, беру пакеты дрожащей рукой.

Осторожно заглядываю внутрь.

В коричневом пакете — круассаны, или что-то похожее. В белом — коробки с обезболивающими таблетками.

Я облегченно вздыхаю и беру их, не осмеливаясь смотреть на него, но все же тихо благодарю. Я достаю две таблетки, пока он отходит и выходит из комнаты. Он возвращается с стаканом воды, и я проглатываю их несколькими глотками.

Я действую быстро, не собираясь задерживаться здесь. Чем скорее уйду, тем быстрее окажусь дома, в безопасности.

В этот момент мой живот издает отвратительный урчущий звук. Смущение краснеет на моем лице, щеки горят от стыда.

— Мне нужно идти!

Я кладу пакеты на стул и собираю вещи, готовясь сбежать, как и следовало бы на той хэллоуинской вечеринке.

Делаю несколько шагов — и останавливаюсь.

Я избегала его всю вечеринку, в то время как реальная опасность была рядом. Днями. И вот я собираюсь убежать снова.

Я вспоминаю его удар по Нейту, прежде чем я полностью потеряла сознание.

Повернувшись спиной, я вдруг осознаю значение своего присутствия здесь. Он помешал Нейту сделать то, что тот собирался сделать. Никто не заставлял его этого делать, но он не сомневался ни на секунду.

Я кусаю губу, чтобы остановить дрожь, чувствуя, как снова комок подступает к горлу. Это другое чувство вины — за то, что в этот раз я не показываю благодарность.

Я поворачиваюсь, чтобы наблюдать за ним. Он сидит на стуле. Неподвижный. Под маской взгляд кажется удивленным, что я остаюсь. Я оцениваю его.

— Спасибо.

Голос срывается на высокие ноты, когда слово выходит из моих губ. Слёзы мгновенно затуманивают взгляд, и я отвожу глаза, видя, как он хмурится под маской. Я пытаюсь сдержать рыдания, но безуспешно.

Я не нахожу другого выхода и бросаюсь к нему, чтобы скрыть слезы в его объятиях, прикрывая их жестом симпатии.

Стоя между его ног, обвиваю руки вокруг шеи, позволяю слезам течь. От облегчения и благодарности, что всё еще цела.

Я чувствую его колебание, затем его руки обнимают меня, усаживая на колено, и я всхлипываю, прижимаясь к его свитеру.

Я всхлипываю.

Его руки сжимают меня крепче, пока я оседаю на него. Кажется, он удерживает меня. Молча обещает оставаться здесь столько, сколько нужно.

И я понимаю… это всё, что мне нужно в этот момент.

Через несколько минут слёзы иссякают, и живот снова урчит. Но я больше не хочу уходить так поспешно.