Делко протягивает мне бутылку, но я отказываюсь мотком головы. Он садится рядом со мной, наши плечи соприкасаются.

Он качает головой.

— По телефону ничего не сказали. Хотят тебя видеть.

Я хмурюсь.

Знакомая тяжелая тревога окончательно прогнала аппетит, поселившись комом в желудке.

Делко снова пододвигает мне тако, видя, что я не хочу больше есть, но я отказываюсь.

Я правда не могу проглотить ни кусочка.

Чувствую, как он напрягается рядом со мной. На секунду мне кажется, что я его разозлила, но его жест на удивление нежен: он запускает руку мне под кудри и массирует затылок.

Он слегка наклоняется, и его губы касаются моего виска.

— Прости, что заставляю тебя через это проходить, — шепчет он мне в кожу.

Не зная, что ответить, я молчу.

Сказать, что в этом нет его вины, было бы ложью, но я всё равно не злюсь на него. В отличие от него, мне ничего не грозит. Моя единственная забота — это то, что станет с ним, если правда о смерти Нейта, Эндрю, а теперь и моего отца выплывет наружу.

Я понимаю, что этот вечный ком тревоги внутри — из-за него.

Он всегда был из-за него.

С тяжелым предчувствием я отправляюсь в полицейский участок в этот понедельник утром.

Я не потрудилась перезвонить им, боясь того, что могу услышать. Предпочла провести выходные с Делко — будто постоянное присутствие рядом с ним могло защитить его от копов и обвинений.

Все выходные шел снег. Он хрустит под моими ботинками, когда я выхожу из машины. Холод больно жалит щеки и кончик носа. Я пытаюсь поплотнее укутаться в шарф и спешу укрыться внутри здания.

Автоматические двери открываются, и в меня ударяет волна тепла. На мгновение накатывает облегчение, но оно быстро проходит. Нервозность стала моей ближайшей подругой, и я боюсь, что после этой встречи с детективами она станет моей единственной спутницей.

В этот момент я бы всё отдала, чтобы переживать из-за приближающихся семестровых экзаменов. Тревога — всегда дрянное чувство, но есть страхи, которые предпочтительнее других.

Я вздыхаю и иду к стойке регистрации, мельком оглядев гигантский вестибюль. Полицейская стучит по клавишам, не отрывая глаз от монитора. Она не замечает моего приближения. Я откашливаюсь, и она удивленно поднимает на меня взгляд.

— Добрый день, чем могу помочь?

Я быстро провожу языком по внезапно пересохшим губам и нервно постукиваю ногтями по лакированной поверхности стойки.

— Здравствуйте. Я Скайлар Саймон, свидетель по делу утонувшего студента…

В её глазах вспыхивает узнавание, и она перебивает меня, вставая и оставляя компьютер.

— Следуйте за мной.

Она обходит стойку, и я киваю, слегка удивленная тем, что она знает, кто я такая. Должно быть, все копы в городе в курсе этого расследования. Я иду за ней по коридору серовато-белого цвета. Свет здесь ослепительный, а стены увешаны плакатами о вреде наркотиков, профилактике нападений и кибербезопасности.

Вскоре мы оказываемся в декорациях типичного детективного сериала: перед нами раскинулся «open space». Повсюду полицейские в форме или в штатском — обсуждают дела или принимают заявления. Мы спускаемся по ступеням в это общее рабочее пространство. Идя за полицейской, я краем уха слушаю гул голосов, а в нос бьет резкий запах кофе.

В конце зала начинается другой коридор с несколькими дверями. Она открывает одну из них и приглашает меня войти.

С одного взгляда я понимаю: это комната для допросов. Металлический стол посередине, два стула друг против друга. Третий небрежно приткнут в углу. Камера наблюдения под потолком, динамики в углах стен. Справа от меня — огромное зеркало во всю стену.

Я вхожу в нерешительности.

Тревога подступает к горлу, когда я осознаю серьезность ситуации.

— Присаживайтесь, мои коллеги скоро будут. Хотите чего-нибудь выпить?

Первым порывом было отказаться, но я чувствую, что мне не помешает немного прийти в себя. Киваю.

— Чай. С сахаром, — уточняю я. — Спасибо.

Она с улыбкой кивает и выходит, закрывая за собой дверь.

Я говорю себе, что её улыбка — добрый знак. Копы не улыбаются преступникам или их сообщникам.

Тишина в комнате оглушительная. Гул из общего зала сюда не доходит. Мне кажется, я слышу, как сердце колотится прямо в мозгу, а кровь несется по венам.

Наконец я выдвигаю стул и сажусь, ожидая чая и детективов. Бросаю мимолетный взгляд на часы над дверью, молясь, чтобы это не затянулось. Чем быстрее всё пройдет, тем меньше я успею сказать. Это очевидно.