Я слышу, как он роется в ящике, прежде чем что-то достать.

— Помогите! Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь!

В один момент я кричу во всю силу своих легких, а в следующий уже плюхаюсь на ноги перед камином. Как только я прихожу в себя, то упираюсь пятками в мягкий ковер, чтобы побежать, но Сол легко хватает меня, обхватив одной рукой за талию.

Толкаться и пинать его бесполезно. Он крупнее меня и на самом деле обучен боевым искусствам, но я все равно отбиваюсь. Удерживая меня одной рукой, он хватает оба моих запястья другой и начинает обматывать их чем-то твердым и пластиковым.

— Знаешь, сначала я не был уверен, как смогу это использовать, но я установил это, пока ты спала. А теперь ты подала мне отличную идею.

— Что ты делаешь? Что «это»?

Я замираю и пытаюсь понять, что меня связывает. Толстый слой черных сверкающих бусин и черепов сияет на мне в ответ благодаря свету камина в комнате.

— Это бусины в честь Марди Гра?

Прежде чем я успеваю осознать, что мне нужно продолжать бороться с ним, он заводит мои связанные руки за голову, чтобы прикрепить обернутые бусины к крюку в потолке. Мне приходится потянуться и встать на цыпочки, чтобы не свисать с потолка.

— Очень хорошо. — Он злобно ухмыляется мне. — И убедись, что не попытаешься стащить их вниз, иначе можешь упасть в огонь позади себя.

— Сол! Прекрати это сейчас же! Отпусти меня! Я хочу домой!

— Нет. Ты усвоишь свой урок.

— Какой именно?

— Больше никакой лжи.

Я заливаюсь смехом.

— Забавно слышать это от тебя.

— Я ни разу не солгал, Скарлетт. Но ты? — он снова появляется в моем поле зрения, держа незажженную малиновую конусообразную свечу в подсвечнике. — Я был сыт этим по горло сегодня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я шиплю в ответ, пытаясь поддержать свой бунт, одновременно перебирая в памяти каждый раз, когда я лгала сегодня в одиночестве.

— Еще раз, — цокает он. — Моя мама всегда говорила, что лжецы попадают в ад, Скарлетт. Ты знаешь, на что похож ад? Потому что я да. — Его признание заставляет меня остановиться из-за боли в его глазах, но по мере того, как он продолжает, все сочувствие исчезает. — Я не желаю такой боли, но тебе действительно нужно преподать урок. Итак, вот оно.

Он исчезает, чтобы встать позади меня у камина. Не обжигает, но моим голым ногам становится тепло. Затем он снова появляется в поле моего зрения с недавно зажженной конической красной свечой.

— Сол...— осторожно шепчу я. — Что ты делаешь?

Он смотрит мне в глаза, проводя рукой над пламенем и удерживая ее там.

— Прекрати! Ты обожжешься! — кричу я. Мое сердце сжимается из-за него, и слезы наворачиваются на глаза.

Он приподнимает бровь.

— Я удивлен, что тебя это волнует. Я думал, ты ненавидишь меня.

— Я-я ненавижу. Ненавижу тебя, — настаиваю я, но мои глаза не могут оторваться от пламени, лижущего его ладонь. Наконец он убирает его и показывает мне легкий ожог на своей коже. До меня доносится тошнотворный запах горелой плоти.

— Зачем ты это сделал? — слезы текут по моему лицу, и его торжествующая улыбка исчезает.

— Ш-ш-ш. О, детка. Не плачь из-за меня. — Он подходит ближе и вытирает слезу большим пальцем, благоговейно бормоча. — Какие милые слезы ты проливаешь по тому, кого ненавидишь.

Мои глаза сужаются, выталкивая еще больше слез, несмотря на то, что я клянусь дальше.

— Поверь мне, я больше не пролью ни одной ради тебя. Не тогда, когда ты пытаешь меня и насмехаешься надо мной о том, как ты собираешься меня мучить.

Он опускается на колени и ставит свечу на черный мраморный камин.

— Но пытка будет такой восхитительной, Скарлетт. Я обещаю, что она того стоит. Раньше я смертельно боялся огня. Настолько, что мне даже не нравились свечи на моем праздничном торте. Я заслужил страх, но потом научился побеждать его, терпя боль, которую причинял мне огонь. Теперь я его хозяин.

Его пальцы скользят вверх по моим бедрам, пока не обхватывают трусики. Он стягивает их, и мое сердце замирает, когда он бросает их на землю. Его взгляд, кажется, зацепляется за выбившуюся нитку внизу подола моего платья. Он снова хватает свечу, перебирая пальцами нитку, и я полностью замираю.

— Сол...— шепчу я, но он снова заставляет меня замолчать.

— Доверься мне, Скарлетт. Доверься мужчине, который собирается получить от тебя удовольствие. Ты доверяешь мне?

— Я… Хочу, — честно отвечаю я, но моя нижняя губа дрожит. — Я не знаю, что ты делаешь. Что, если… что, если я не смогу с этим справиться? Что, если это причинит боль?

Его брови разглаживаются.

— Ты действительно так думаешь? Что я причиню тебе боль?

— Я не знаю. Я просто боюсь.