На его лице появляется обида.

— Милая муза, я уже говорил тебе раньше, что никогда не причиню тебе боли. Если ты думаешь, что я сделаю это.… что ж, тогда ты не только не доверяешь мне, но и лжешь самой себе. Итак, это твой урок. Тебе нужно быть честной, Скарлетт. Со мной и с собой. Это демонстрация. Вся ложь, которую ты говоришь себе и мне обратится в дым… так же, как и твое платье.

— Нет, Сол... пожалуйста... — Я не могу перестать смотреть на него, пока он подносит свечу к подолу моего платья. Искра страха, смешанная с заинтригованным возбуждением, трепещет внутри меня. Последнее чувство поднимается до самой груди, когда я понимаю… Я действительно доверяю ему. Он не причинит мне вреда. Но инстинкт самосохранения все еще не дает мне покоя, и я не могу устоять перед желанием сразиться с ним.

— Прекрати.… Что ты...

Крошечное пламя вспыхивает на ткани, и я вскрикиваю. Оно маленькое, размером не больше ластика, и прожигает ткань восходящей линией. Несмотря на то, что на самом деле это даже близко не касается меня, я пытаюсь отодвинуться, чтобы убрать свою кожу подальше от этого, но огонь за моей спиной становится все жарче, обжигая икры. Пламя все сильнее нагревает ткань и начинает согревать мои бедра.

Несмотря на то, что страх бежит по моим венам, совсем другое тепло разливается в моем сердце от того, как сияет нетерпеливое лицо Сола, в то время как мое платье продолжает распадаться, открывая ему все больше меня. Жар разгорается, и мою шею сзади покалывает от пота, но внимание Сола обжигает сильнее, чем что-либо на моем платье. Прежде чем я успеваю по-настоящему почувствовать это на своей коже - или панику, которую, я знаю, должна испытывать, - Сол хватает меня за бедра и задувает странствующее пламя, мгновенно гася его.

— Тсс.… Скарлетт. Ты в безопасности. Со мной ты всегда в безопасности.

Только тогда я понимаю, что слезы, которые пролила, когда он причинил себе боль, все еще текут по моим щекам. Но теперь, когда пламя угасло, исчезла и последняя капля страха, который у меня был. Моя киска сжимается в поисках чего-нибудь, что могло бы заполнить ее, когда он смотрит на меня.

Не сводя с меня голодного взгляда, он сжимает в кулаке половинки платья, на котором теперь выжжен разрез, и разрывает ткань посередине. Он встает, распуская платье. Каждый раз, когда он дергает ткань, мое тело дергается вперед, как будто пытается освободиться для него. Кончики его пальцев прохладны по сравнению с пламенем, и когда они касаются моей разгоряченной кожи, по его телу бегут мурашки.

Ткань, наконец, расходится пополам и раскрывает меня, как накидка с короткими рукавами. Пока он остается полностью одетым, мой пèред полностью открыт для него, если не считать лифчика. Прохладный воздух разносит холод по всему телу, возбуждая соски и усиливая дрожь желания, пульсирующую под моей кожей. После того дерьма, которое он только что вытворил, я должна быть в ужасе. Но из-за того, как ненасытно Сол изучает мое тело прямо сейчас, мое сердце болит по нему больше, чем когда-либо.

Его взгляд, наконец, встречается с моим, и я хнычу, когда мои внутренние мышцы сотрясаются.

— Я справился со своим страхом пламени. А теперь я справлюсь с тобой.

Он делает шаг вперед и проводит пальцем по моему черному лифчику, начиная с ключицы и спускаясь к бретельке, огибая чашечку, слишком далеко от того места, где я на самом деле хочу его. Его поглаживания такие легкие на моей чувствительной коже, когда он опускается к середине и возвращается к груди. Мои ноги сжимаются вместе, когда я отчаянно пытаюсь сдержать свое желание, не дать ему растечься по бедрам.

Я не хочу, чтобы он знал, какой эффект производит на меня, но с довольной улыбкой, которой хвастается прямо сейчас, он должен знать. Я в нескольких секундах от того, чтобы умолять его трахнуть меня прямо здесь. Когда он, наконец, расстегивает застежку моего бюстгальтера спереди, я ахаю, когда мои груди вываливаются из своих пут. Он облизывает губы, и я не понимаю, что сделала то же самое, пока он не проводит большим пальцем по моим влажным губам. Его взгляд цвета полуночи следит за движением его большого пальца, когда он скользит им между моих приоткрытых губ и встречается со мной взглядом.

— Соси, прелестная муза.

Я зла на него. Зла как черт за то, что удерживал меня, за то, что наказывал, но, что более важно, за то, что хранил от меня секреты.

Но, черт возьми, нужен ли он мне внутри прямо сейчас.

Мой Призрак вызвал во мне такое отчаяние, о котором я и не подозревала. До сих пор.

Я его ангел, он мой демон музыки, и все, что хочу сделать прямо сейчас, это спеть для него.