Тихо, почти медленно, я окунаю пальцы в лужицу спермы и провожу ею по своей груди. Его дыхание понемногу замедляется, и его щека отлипает от моей с мягким, влажным звуком.

Он поднимает голову и отпускает мое лицо, затем приподнимает мою футболку и видит, что я сделала. Моя грудь покрыта его спермой. Он на секунду застывает, будто не может поверить, что я действительно могла так поступить.

А потом его взгляд темнеет, как будто на него внезапно упала смертельная тень. Он резко заправляет член обратно в штаны и застегивает ширинку.

— Похоже, теперь мы квиты.

Я отступаю назад от его резкого тона.

— Что? — шепчу я.

— В этот раз победила ты, но в прошлый — я.

— Ты считаешь, что это игра? — спрашиваю, и голос срывается на высокую ноту.

Его зубы сжимаются.

— Не столько игра, сколько противостояние.

Что-то внутри меня холодеет. Он позволил мне все это проделать, только чтобы сравнять счет? На миг мне показалось, что мы играем в эту нашу ненависть, но, как он только что дал понять, никакой это не фарс. Он действительно меня ненавидит.

А что чувствую я?

Унижена. Опозорена. Использована.

Ненависть — это слишком слабое слово.

А слова — это вообще слишком щедрый способ общения.

Мы все еще стоим у двери, поэтому я нащупываю ручку, не сводя с него глаз, затем открываю дверь и выхожу наружу, оставляя его наедине с насмешливой улыбкой.

Контесса

Я сбегаю по ступенькам, не обращая внимания на его приказ, чтобы этот чертов водитель отвез меня домой. Затем я с грохотом захлопываю уличную дверь и, сдерживая слезы, направляюсь к метро.

Ночь сгущается, в воздухе ощущается прохлада, когда я спускаюсь в подземку, чтобы успеть на поезд. Когда я выхожу на Гранд-Сентрал, то лезу за телефоном, чтобы позвонить Аллегре и узнать, сможет ли она меня подвезти. Сегодня я не хочу, чтобы за мной снова прислали каких-нибудь «людей» с очередным заданием. Я просто хочу быть рядом с теми, кто настоящий, кто не будет мне врать, потому что я — пешка в чьей-то долбаной шахматной партии.

Я провожу пальцем по экрану, и тут же появляется с полдюжины уведомлений. СМС, пропущенные звонки, голосовые, и все от Пейдж. Вместо того чтобы читать и слушать, я нажимаю на зеленую кнопку и жду, когда она возьмет трубку.

— Вот ты где! Я пыталась до тебя дозвониться с самого занятия. — Слава богу, она не видит, как меня заливает краской при воспоминании о том, где я была, и как тут же на лице появляется мрачная гримаса.

— Прости, Пейдж, телефон лежал на дне сумки, а я только что вышла из метро.

— Я хотела узнать, не хочешь ли ты выбраться сегодня вечером. У моего друга новая работа в одном классном баре в центре, и он может внести в список гостей меня и еще кого-то. Это твой шанс реабилитироваться за то, что ты меня продинамила в тот день. — Она заканчивает фразу смешком.

— Ладно… эм, может быть.

— Ты где? — В ее голосе столько возбужденного нетерпения, что оно передается мне.

— На Гранд-Сентрал.

— Блин. Сможешь доехать до колледжа в Бруклине? Я могла бы тебя там забрать, отвезти к себе, и мы бы вместе собрались. Как тебе идея?

Первая реакция — отказаться, потому что одно только представление о том, чтобы общаться с кучей малознакомых людей, уже утомляет. Но отторжение со стороны Бернади до сих пор жжет каждую клеточку моего тела. Я хочу избавиться от этого чувства. И что может быть лучше, чем провести вечер вне дома, нарядившись во все, чего на мне почти нет, особенно теперь, когда я знаю, как бы Бернади это взбесило?

— А как же одежда и макияж? У меня с собой ничего нет.

Ее голос понижается:

— Крошка, у меня этого хватит на нас обеих и еще на полквартала.

— Тогда это звучит потрясающе, — отвечаю я. — Но ты точно уверена? Я не хочу, чтобы ты из-за меня куда-то ехала… Я, наверное, могу поймать та…

— Уже выезжаю! — слышу, как звенят ключи и с грохотом захлопывается дверь. — Я вообще недалеко от этой станции. Встретимся там!

Когда я замечаю машину Пейдж у выхода со станции, я буквально переминаюсь с ноги на ногу от нервного напряжения. Но, как я начинаю понимать, нервозность не обязана меня останавливать. Посмотри, что я вытворила с Бернади, а ведь я тогда чуть не обосралась от страха.

Она наклоняется через сиденья пикапа и толкает пассажирскую дверь:

— Садись!

Я скольжу на сиденье:

— А где ремень?

— Нету, — отвечает она, резко разворачивая машину через улицу в обратную сторону. — Так что держись.

Когда мы доезжаем до ее квартиры, я прикидываю, что потеряла как минимум полтора кило пота. Эта девчонка водит так, будто у нее девять жизней. А у меня? Кажется, осталось семь, а после сегодняшнего — может, и шесть.