Смесь облегчения и желания заставляет мои дрожащие пальцы сомкнуться на поясе его джинсов. И я чуть не умираю, услышав, как он резко втягивает воздух сквозь зубы.

Пуговицы расстегиваются без малейшего усилия, и когда я опускаю взгляд, становится ясно почему. Его член давит на ткань. Даже сквозь хлопок дизайнерских боксеров видно, что он размером с мое предплечье.

— Достань его.

Резкость в его голосе заставляет меня вздрогнуть, и сердце тут же подскакивает к самому горлу.

Мои руки дрожат, но я заставляю себя раздвинуть ткань его боксеров. Затаив дыхание, просовываю руку внутрь, и в тот же миг касаюсь тугой, гладкой, горячей кожи его члена, и у меня просто отключается мозг. Вытащить его оказывается несложно, но когда он оказывается у меня перед глазами, я в ступоре от того, насколько он огромен и от того, чего он от меня ждет.

— Посмотри на меня.

Я благодарна за этот приказ. Мне кажется, я пьянею от собственного желания, пока с трудом поднимаю отяжелевшие веки. Он берет меня за подбородок, большим и указательным пальцем, и аккуратно поднимает, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Его голос звучит как шепот:

— Посмотри на меня.

Я сглатываю, остро осознавая, что моя рука сжимает его пульсирующий член.

— Ты никогда раньше этого не делала.

Я уже собираюсь кивнуть в ответ, но он усиливает давление пальцев на мой подбородок, не позволяя мне пошевелиться.

— Это не вопрос.

Он на секунду поднимает взгляд к потолку, потом снова опускает его на меня.

— Ты уверена, что хочешь этого?

О, Боже. Нет? Да? Я хочу… я нуждаюсь в том, чтобы сделать хоть что-то.

Я киваю:

— Скажи, что делать.

Одна его рука все еще в кармане, его член упирается мне в живот, несмотря на то, что я держу его.

Его челюсть чуть смягчается.

— Держи крепко, — приказывает он. — Потом проведи от основания до головки. Медленно.

Я делаю, как он говорит, и каждый раз, когда пытаюсь посмотреть вниз, чтобы убедиться, что все правильно, он сжимает мой подбородок.

После нескольких движений из его горла вырывается хриплый стон. Место, которое он ласкал языком накануне, начинает пульсировать, но я заставляю себя сосредоточиться на его члене. Он становится длиннее, толще и тверже у меня в руке.

— Подойди ближе, — говорит он.

Мне приходится направить его член вверх, чтобы сделать шаг к нему. Моя рука скользит по его футболке и по моей, пока я продолжаю двигаться вверх и вниз.

Моя голова еще сильнее отклоняется назад, пока я продолжаю смотреть ему в глаза, как он велел. У нас у обоих приоткрыты губы, дыхание становится все тяжелее и глубже.

Он закрывает глаза и издает тихий, не сдержанный стон, потом его губы складываются в слово:

— Контесса.

Мои бедра инстинктивно раздвигаются, и я чувствую, как насквозь промокли трусики. Боже, я что, сейчас кончу просто от того, что делаю это с ним?

В голове вспыхивает воспоминание, как я умоляла его довести меня до конца, и во мне просыпается маленький дьявол. Я замираю, останавливая руку, и наблюдаю, как он резко открывает глаза.

— Ты ненавидишь меня, Бенито? — спрашиваю я невинным тоном.

Его губы приоткрываются, и из них вырывается короткий, сжатый выдох.

— Да, моя маленькая дикарка. Я тебя ненавижу.

О, Боже.

Я сжимаю его крепче и начинаю двигать рукой быстрее. Мне нравится, как эти простые движения выводят его из себя. И мне нравится, что он не может контролировать свою реакцию на меня. Он буквально у меня в ладони, и я никогда еще не чувствовала себя такой сильной.

Он снова закрывает глаза, обхватывает мое лицо с обеих сторон и тянет меня к себе, прижимая свою щеку к моей. Его дыхание тяжело и прерывисто вливается мне в ухо.

А потом он начинает шептать:

— Вот так, сладкая… Еще чуть-чуть… М-мм… Идеально…

У меня подгибаются ноги. Он назвал меня «сладкой», и теперь, кажется, это мое любимое слово.

— Вот моя маленькая дикарка… О, Господи… Контесса…

Услышать свое имя, произнесенное с такой мукой, заставляет все ниже пояса вспыхнуть жаром. Я прижимаюсь щекой к его, а его пальцы медленно скользят от основания шеи к лопаткам.

— Подними футболку, — шепчет он мягко.

Я делаю, как он просит. Направляю его член под ткань и прижимаю к своей груди.

— Я сейчас кончу на тебя, соплячка, — говорит он, и его голос трещит, как лед, брошенный в теплый виски.

Я дергаю его один раз, второй… На третьем движении он стонет и сжимает мое лицо так сильно, что становится больно. Я чувствую, как его горячая сперма вырывается и заливает ложбинку между моими грудями. Его тело содрогается, выплевывая все до последней капли, и он будто становится тяжелее, наваливаясь на меня, тяжело дыша от напряжения.