Он резко втягивает воздух, потом наклоняется к моей шее и продолжает целовать, начиная от мочки уха и до точки, где шея встречается с плечом. Мой сдавленный вдох отзывается эхом по всему дверному проему.

Он проводит языком обратно вверх по моей шее и снова накрывает мой рот, его тяжелая ладонь прорывается в мои волосы и сжимает их в кулак. Из моих губ срывается стон и растворяется в его, а между бедрами начинает болезненно пульсировать.

Затем он резко отстраняется и хватает меня за руку.

— Домой.

— Но… мы только что при⁠… — начинаю я.

— Домой, — повторяет он с еще большей настойчивостью.

Мое сердце грохочет в груди. Неужели это произойдет? Он собирается лишить меня девственности? Я понимаю, что это будет больно, но мне нужно что-то. Влагалище пульсирует так сильно, что становится невыносимо. Я могла бы довольствоваться его пальцами, но эта глубина боли и желания кричит о том, что моему телу нужно большее, более твердое, более глубокое. Одна только мысль об этом делает мои трусики влажными.

Я почти бегу рядом с ним, пытаясь не развалиться от нахлынувшего напряжения. Я даже не ощущаю холодного ночного воздуха, пока он тянет меня по тротуару к ожидающей машине. Он резко усаживает меня на заднее сиденье, наваливается всем телом между мной и передней частью салона и снова целует так яростно, что это граничит с безумием.

Когда машина выезжает на дорогу, его рука пробирается под мое платье и медленно, но неумолимо скользит вверх по внутренней стороне бедра. Он не останавливается даже тогда, когда задевает мои шрамы.

— Такая красивая, — сухо шепчет он мне в губы.

Когда его пальцы достигают моих трусиков, он замирает, а потом медленно скользит внутрь моего жара. Я чувствую, как он легко проходит сквозь мою влажность.

Он рычит.

— Это все для меня?

Я киваю, слишком смущенная и слишком переполненная желанием, чтобы ответить словами.

Из его горла вырывается протяжный, довольный стон.

Я извиваюсь на сиденье машины, жаждая, чтобы его палец зашевелился, сделал хоть что-то. Он снова наклоняется к моему рту, его язык переплетается с моим, пока он нежно обводит мой вход. Потом он давит большим пальцем на мой клитор, и я резко выгибаюсь ему в руку.

Он стонет мне прямо в рот, потом отрывается, оставив палец там, где я отчаянно в нем нуждаюсь.

— Мне так жаль, — хрипло шепчет он, и сердце колотится еще сильнее. — Я пренебрегал тобой.

— Нет, вовсе нет, — в моем голосе слышится отчаянная нотка, и я хватаю его за голову, возвращая его губы к своим. Мои бедра сами двигаются в его ладонь.

— Боже, только посмотри на себя, мой ангел. Такая жадная малышка.

Его слова выбивают у меня почву из-под ног, и я стону прямо в его рот. Его палец едва касается моего клитора, гладит слишком легко, а мне нужно больше, нужно сильнее, а он мучительно сдерживает.

— Пожалуйста, — простонала я.

Он проводит языком по моему и скользит по краю моих губ, целуя их.

— Шшш, — произносит он, будто пытаясь притормозить меня.

Я уже на грани, и мне нужно сорваться, потому что иначе я просто не знаю, что делать с этим нестерпимым желанием. Если оно будет расти дальше, я взорвусь.

— Домой, — шепчет он, перед тем как втянуть мою мочку в рот и зацеловать мое лицо горячими, влажными поцелуями: от виска к уголку глаза и обратно к губам.

Я уже полностью потеряна в этом безумии, раздавленная похотью.

Его пальцы продолжают дразнить меня, как настоящие злодеи, какими они и являются, и сколько бы я ни пыталась прижаться к ним сильнее, они все равно не дают мне того, чего я так отчаянно хочу.

Я уже настолько близка к тому, чтобы возненавидеть их.

Машина замедляется, и Андреас убирает руку. На ее месте остается лишь внезапный порыв холодного воздуха. Дверь открывается, и он выходит, вытаскивая меня за собой. Когда я не успеваю за его огромными шагами на лестнице к входной двери, он разворачивается и подхватывает меня на руки так легко, словно я ничего не вешу. А поверьте, я точно вешу немало.

Я не понимаю, как у него это получается, но он удерживает меня одной рукой, другой открывает дверь, затем вносит меня внутрь и захлопывает ее ногой. Я любуюсь тем, с какой легкостью и плавностью он двигается, держа на руках женщину с изгибами. Его челюсть не напрягается, только руки становятся тверже, чтобы удержать меня.

Не опуская меня, он не ставит меня на пол, наоборот, склоняет голову и задерживает взгляд на моем лице. Я выдыхаю, снова нуждаясь в его губах. И он дарит их мне, целуя на ходу, пока несет нас к подножию лестницы. Но вместо того чтобы подняться по ступеням, он вытягивает свободную руку и с размаху сметает все с консольного столика в центре холла. Огромная ваза с розами и лилиями падает и разлетается по полу, превращаясь в абстрактное полотно из фарфоровых осколков, колючих стеблей и лепестков цвета крови.