Я прижал ее к кровати, опустив другую руку ей на живот, и снова наклонился к ее киске. Она была нежной, бархатистой, с таким сладким ароматом, что я едва не терял голову. Я медленно, с наслаждением вылизывал ее складочки и посасывал ее крошечный клитор, впитывая каждый беспомощный стон и всхлип, доводя ее до грани.

И каждый раз, когда ее тело напрягалось, я останавливался, посылал на нее горячую струю дыхания или слегка прикусывал ее кожу зубами. А потом ждал, пока ее дыхание станет сбивчивым, и снова поднимал ее все выше.

— Андреас, умоляю… — простонала она.

Я поднял голову и встретил ее затуманенный взгляд, который никак не мог сфокусироваться. После этого склонился к шраму на ее ноге и поцеловал его нежно, продолжая дразнить ее пальцами, удерживая на острие удовольствия.

— Ты идеальна, — прошептал я между поцелуями. — Каждая твоя часть.

Я нежно пососал кожу, отмеченную шрамами.

— Ты достойна любви именно такой, какая ты есть.

Я ласкал ее киску, одновременно покрывая поцелуями ее бедро.

— Разве не так? — Я взглянул на нее из-под ресниц.

Ее голос сорвался в едва слышный шепот:

— Да.

Я смотрел на нее с изумлением. Я надеялся, что она запомнит этот момент, потому что сейчас я собирался довести ее до потери сознания.

— Вот и хорошо.

Я сместил вес и снова устроился между ее ног, чтобы пожирать ее киску, как бездумный зверь. Мне нравилось уделять внимание ее бедру, но сейчас мне нужно заставить ее кончить, чтобы потом исчезнуть в ванной и кончить самому. Мой член был таким чертовски твердым от всех этих разговоров о том, как я ублажаю свою жену, что пульсировал у бедра, но я не собирался брать свое, пока она еще так уязвима.

Я не оторвусь, пока она не сожмет мою голову своими бедрами и не начнет содрогаться, словно ее пронзил электрический разряд.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание в груди и нырнул в ее жар.

Серафина

Я веду пальцем по ткани джинсов, прямо над тремя шрамами, которые теперь называю любимыми, а Трилби сидит на кухонном табурете, скрестив ноги, и безостановочно болтает. Экскурсия по дому закончена, она охала и ахала в нужных местах, а теперь мы наблюдаем, как листья за окном постепенно становятся ржаво-розовыми. Мне действительно хочется впервые по-настоящему увидеть осень в Новой Англии.

— Когда вы возвращаетесь из Вашингтона? — спрашивает она.

— Во вторник. Мы уедем всего на несколько дней.

— Вот как, — она засовывает горсть орехов в рот. — Недолгий медовый месяц.

— Говорит та, у которой его еще не было.

— Туше, — усмехается она. — И какие у вас планы, когда приедете в Вашингтон?

Я и понятия не имею, потому что едва могу думать о чем-то, кроме спальни и того, как буду соблазнять мужа, чтобы он подарил мне еще пару тех восхитительных оргазмов.

— Ну, будет деловой ужин… — начинаю я.

Трилби громко цокает языком, но я предпочитаю это проигнорировать.

— И еще я бы очень хотела сходить в галереи и посмотреть памятники, пока мы там.

— О, там есть потрясающие места, я обязательно дам тебе пару советов.

— Я буду рада, — улыбаюсь я.

— Так значит, у вас все… наладилось? — нерешительно спрашивает она.

— Да, все действительно стало лучше.

— А что изменилось?

О, ну, скажем так: он убил губернатора только за то, что тот запустил руку мне под стол? Он спустил целое состояние на терапевтов, поваров и тренеров, чтобы вернуть меня к жизни? И теперь он решительно намерен заставить меня полюбить свои шрамы, удерживая при себе свой, как он сам выражается, чудовищно огромный член — именно тогда, когда я поняла, что это мое самое большое желание на свете?

— Думаю, я просто узнала его немного лучше.

— Значит, ты довольна этим браком? — в ее голосе звучит надежда, потому что, как бы она ни хотела, чтобы наш союз был полезен для «бизнеса», она все равно моя сестра.

— Я бы пока так не сказала. Я все еще злюсь из-за того, что у меня не было никакого выбора, и все еще ненавижу то, что потеряла стажировку и ту жизнь, которую ждала.

Я по-прежнему испытываю так много злости к мужу. Если бы он просто сказал мне правду и позволил узнать его самой, я, может быть, и сама согласилась бы на кольцо со временем. Но он забрал у меня этот выбор. Он забрал у меня слишком много выборов, даже если все это якобы было ради моего блага.

Но я учусь с каждым днем, что злость и влюбленность вполне могут сосуществовать. Особенно если это выражается в том, что настоящий греческий бог целует мое далеко не миниатюрное тело и, похоже, обожает это.