— Хотела сказать, что я должен был тебя трахнуть?

Ее губы разжались от возмущения.

— Ты обязательно должен говорить это такими словами? Я имела в виду, что думала, ты заберешь у меня девственность!

Я покачал головой, плотно сжав губы.

Ее лоб снова нахмурился.

— Почему нет?

— Ты не готова, — ответил я хрипло.

В ее взгляде мелькнуло раздражение.

— А когда я буду готова?

— Сера… — Я прижал ладонь к своей груди, а потом переложил ее на ее грудь. — Ты недостаточно любишь саму себя.

Ее губы разомкнулись, глаза наполнились слезами. Это дерьмовое осознание, но если мы не позволим себе признать правду, мы никогда не сможем расти и меняться.

— Только когда ты сможешь полюбить себя полностью, ты позволишь мне любить тебя всем, что во мне есть.

Ее нахмуренные брови сошлись еще сильнее, пока она пыталась понять, что именно я имею в виду.

Я стянул простыни и раздвинул ее ноги руками. Она резко вдохнула от внезапного движения. Я легко провел пальцем по линии ее шрамов и тут же поднял взгляд.

— Сколько их у тебя?

Она со стыдом сомкнула ноги, но если я хочу помочь ей исцелиться, этот разговор необходим.

— Я не знаю, сколько. Я не считала.

Я поднял один палец, давая понять, что прошу ее считать вместе со мной. Прикоснулся этим пальцем к самому нижнему, самому бледному шраму.

— Один, — прошептала она.

Я легко провел кончиком пальца по шраму рядом и посмотрел на нее в ожидании.

— Два.

Я кивнул, давая понять, что она отлично справляется, и мягко провел кончиком пальца по следующему шраму, а потом к другому.

К тому моменту, когда мы дошли до пятидесяти пяти, моя жена была до черта влажной.

Еще один, малышка.

Я легко коснулся самого последнего, самого свежего шрама.

— Пятьдесят шесть, — прохрипела она.

Я наклонился и лизнул ее киску от входа до клитора и буквально растворился в долгом, прерывистом стоне, сорвавшемся с ее горла. Потом я переместился над ней и накрыл ее губы своими. Я не целовал их, я просто скользил по ее рту своими губами и закрыл глаза, чтобы уловить каждую ее реакцию.

В этот момент, когда мой член был яростно твердым, а голова кружилась от чертовски приятного напряжения, слова легко сорвались с моих губ. Они скользнули по ее дрожащим устам.

— Ты кончишь столько раз, сколько у тебя шрамов. Только после этого ты получишь мой член.

Ее дыхание дрожью скользнуло в мои губы, и я застыл над ней, впитывая каждую ее реакцию. Напряжение между нами было настолько густым, что я не хотел шевелиться.

— Почему ты издеваешься надо мной? — прошептала она.

— Я не издеваюсь. Ты еще скажешь спасибо.

— За что?

— Мне нужно, чтобы ты была мягкой и податливой.

Она уже собиралась закатить глаза, когда я вцепился в ее волосы, намотав их на кулак.

— Потому что я, пиздец, какой огромный, что могу разорвать тебя изнутри.

Ее глаза распахнулись, и я глубоко проник языком в ее рот, заглушая ее удивленный вздох. Господи, сейчас, после того как она вдохнула мою правду, ее вкус стал еще слаще. И чтобы она ни секунды не сомневалась, что я серьезен, я прижал свой налитый каменный член к ее животу, заставив ее ощутить его от лобка до самой середины живота. Ее грудь вздрогнула от резкого вдоха.

Вот так, малышка. Больше никакой лжи.

Ее дыхание обжигало мою кожу, становясь все горячее и все менее сдержанным. Тогда я выпрямил локти, напряг мышцы рук и снова скользнул вниз к ее киске. Я больше не мог ждать, чтобы утонуть в ней.

Пятьдесят шесть раз я должен заставить ее кончить. Языком, пальцами, любым способом. Пятьдесят шесть оргазмов в обмен на мой член.

Один оргазм за каждый шрам, который она нанесла себе сама. К тому моменту, как я закончу, она будет любить каждый из них.

— Выбирай, — скомандовал я.

— Что выбирать? — выдохнула она.

Я недооценил ее состояние.

— Шрам, малышка.

— Эм… — Она приподняла голову и нахмурилась, рассматривая лоскутное полотно ярко-красных линий, потом указала на самый нижний на левой ноге. Я легко коснулся пальцами выпуклой кожи и начал действовать.

Когда я опустил язык в ее жар, она выгнула бедра, требуя большего.

О нет, нет, нет. Мы сделаем это по моим правилам.