Виола открывает входную дверь, и у меня перехватывает дыхание. Полы из твердого дерева тянутся сквозь весь дом, а в самом центре возвышается широкая лестница. У ее подножия стоит овальный антикварный стол с огромной вазой, из которой каскадом ниспадают розы.

Я следую за домоправительницей в короткой экскурсии, отмечая тренажерный зал и кинозал в подвале, столовую с дубовым столом и стульями, просторную кухню с безупречными шкафами. Лестницу и балкон украшают перила в тюдоровском стиле, а в гостиной центральное место занимает настоящий камин.

Мы проходим мимо запертой двери, за которой, как мне сообщают, находится кабинет Андреаса. Затем поднимаемся наверх, к гостевым спальням и ванным комнатам. Каждая из них оформлена со вкусом: белая деревянная отделка, дубовые кровати-«сани», застеленные роскошным бельем.

Когда я уже думаю, что экскурсия закончена, Виола готовит меня к осмотру главного крыла.

Главного чего?

Она ведет меня с лестничной площадке в южную часть дома, и я невольно втягиваю воздух. Стены здесь выполнены из стекла, и за ними открывается просторный участок газонов и леса. Под старым дубом стоят качели. Я вынуждена согласиться: это действительно был бы идеальный дом для семьи… если бы здесь жила идеальная семья.

В центре комнаты стоит резная кровать с четырьмя столбами, и я замечаю на прикроватном столике свою любимую книгу по астрологии. С высокого потолка спускается изящная хрустальная люстра, властно озаряющая все пространство. В животе у меня вспархивают бабочки, и их трепет становится еще сильнее, когда Виола произносит:

— Добро пожаловать в ваш новый дом.

Я громко сглатываю и пытаюсь замаскировать это кашлем. Комната восхитительна. Но мое сердце замирает, этот «дом» никогда не станет моим.

Я глубоко вдыхаю и поворачиваюсь к ней.

— Андреас здесь?

Она моргает чуть чаще обычного и выпрямляется.

— Нет, синьора.

Я снова сглатываю и решаю уточнить:

— А вы знаете, когда он вернется? — И только теперь осознаю, что у меня нет даже номера телефона моего нового мужа, ни адреса электронной почты. У меня вообще нет способа связаться с ним. Я могла бы выйти на него через Кристиано, но в этом ведь совсем не суть.

— Нет, синьора.

Нетерпение подталкивает меня вперед.

— А вы знаете, где он?

Ее плечи опускаются, и она бросает на меня усталый взгляд, ясно дающий понять, что разговор подошел к концу.

— Нет, синьора, я не знаю, где он. Я никогда не знаю, где он, и знать не хочу.

Я выпрямляю спину и отворачиваюсь к окну.

— Спасибо, что показали мне дом.

— Пожалуйста, синьора. Я оставлю вас отдохнуть. Шеф Алессандро приготовит ужин к шести вечера, так что, прошу, к этому времени спуститесь в столовую.

Я закрываю глаза, не заботясь о том, что она этого не видит.

Никогда прежде я не ощущала в себе столько противоречивых эмоций за такой короткий срок. Найти среди них одну, за которую можно уцепиться, оказалось почти невозможно.

Я уже знала, что такое похоть, жажда и тот восторг, который приносит оргазм, сокрушающий землю под ногами. Я ощущала шок, отчаяние и стыд. Вину, смущение, беспомощность. Потом — благоговение, надежду, оптимизм, которые рухнули в одно мгновение, стоило понять, что я не знаю, где мой муж и как его найти. Они обрушились, словно дом из кирпича под ударами урагана.

Когда за Виолой закрывается дверь в главную спальню, меня снова накрывает осознание, насколько я одинока. И именно в эту тишину одиночества мое тело начинает покалывать.

Мой привычный способ разрядки мгновенно выходит на первый план. Мне нужно срочно отвлечься. Взгляд мечется по комнате и останавливается на сумочке, которую я, должно быть, оставила у двери. Я тянусь к ней и достаю карты.

Я опускаюсь на пол и торопливо тасую карты. Пытаюсь немного успокоиться. Энергия всегда играет ключевую роль в раскладе, но сейчас моя энергия слишком рваная, беспорядочная, чтобы слушаться.

Я выбираю три карты и переворачиваю их поочередно, задерживая взгляд на каждой, и сердце тяжело сжимается. Ничего не сходится. Нет связи, нет единой темы, нет даже намека на то, что отражало бы мой нынешний кошмар. Я понимаю, что энергия у меня искаженная, но как же так, еще недавно карты показали полное оставление, и это сбылось до мелочей, а теперь выдают набор бессвязных картинок, которые никуда не ведут?

Я откидываюсь назад, словно последняя капля надежды вытекла из моей кожи. Таро так долго было моей спасительной нитью, но именно тогда, когда оно нужно мне больше всего, оно подвело меня. Я медленно убираю карты на место. Я попробую снова позже, когда моя энергия перестанет быть такой рваной и беспокойной.

Когда я поднимаюсь на ноги, покалывание становится сильнее, и теперь я не пытаюсь с ним бороться.