— Совершенство, — шепчет он мне в губы. — Каждый миллиметр, каждый изъян, каждый шрам. Ты такая красивая. — Он вытягивает последнее слово, будто смакуя каждую согласную и каждую гласную. — Я люблю тебя целиком.

Я на грани того, чтобы вспыхнуть огнем, искрами и звездами, которые он хочет мне подарить, но все же нахожу силы ответить:

— Я тоже тебя люблю… сэр.

— О Боже, — рычит он, резко ускоряясь.

Я обхватываю его член, пока он двигает меня вверх-вниз по нему, а наши открытые рты жадно вдыхают дыхание друг друга.

— Отдайся мне, — выдыхает он. — Отдай все.

Из моих губ срываются бессвязные стоны, я стремительно достигаю той грани, за которой рушусь в небытие.

— Ты выглядишь как ангел, — слышу его шепот. — Такая красивая, разваливаешься на моем члене. Эти глаза теряют фокус. Эти бедра держат меня так, будто я принадлежу тебе. И я принадлежу, детка. Я навсегда твой. И вечность после этой. И вечность после той.

— Ох! Андреас… — я парю на грани, растворяясь в его словах.

— Вот так. Вот она, моя жена. Заставь меня кончить. Заставь меня сделать тебя своей.

О… Господи, я хочу его. Я хочу его сперму. Я хочу его душу, навсегда.

Мышцы глубоко внутри меня сжимаются так, словно не желают отпускать его, и я падаю за край, не думая о том, что ждет по другую сторону. Потому что я знаю, без малейших сомнений: что бы это ни было и когда бы ни произошло, он поймает меня.

Серафина

— Повеселись, детка, — Андреас оставляет еще один жгучий поцелуй на моих губах. — Постарайся никого не убить.

Я уже собиралась ответить ему саркастической репликой, но визгливые радостные крики моих сестер, встретившихся на парковке, отвлекли меня.

— Удачного «совещания», — говорю я, выставляя пальцы кавычками, потому что прекрасно знаю, что они все направляются в бар хотя бы на час. Потом я посылаю ему воздушный поцелуй и почти вприпрыжку бегу к сестрам.

— Все готовы? — Трилби улыбается натянуто, словно пытаясь спрятать за этой улыбкой вынужденный оптимизм.

— Да, — я улыбаюсь и беру ее за руку. — Все будет хорошо. И мы действительно научимся чему-то полезному.

Я толкаю дверь, и нас сразу окутывает запах раскаленного металла, точности и силы. Пыльный потолочный вентилятор гудит над головой, крутясь без всякого толку. Это то самое место, где пулевых отверстий больше, чем окон, а автомат с газировкой работает только если в него со всей дури врезаться плечом.

— Привет. Вы, должно быть, сестры Кастеллано. Я Дрейк.

Нас встречает огромный, коренастый мужчина, рядом с которым даже мой муж со своими метром девяносто пять кажется невысоким. У него длинная густая борода, кепка, надетая козырьком назад, и руки, занятые жилетами.

— Мы будем вон там, — он показывает на стальную дверь. — Но прежде чем зайти, вам нужно надеть это.

Он протягивает каждой из нас по жилету. Мой сидит идеально, а вот на моих сестрах они висят мешками. Тесса, самая хрупкая из нас четырех, выглядит и вовсе забавно — словно кукла Барби в огромном мужском пальто.

— Готовы? — спрашивает парень.

Трилби выпрямляется и улыбается с тем тревожным видом, каким обычно смотрит женщина, которая до одури гуглила «как застрелить парня, но по закону».

— Ладно, давайте покончим с этим, — фыркает Тесса. С волосами, стянутыми в тугой хвост, и с массивными очками, которые делают ее кошачьи глаза почти потусторонними, она выглядит самой смертоносной из нас.

Мы идем за Дрейком через дверь и оказываемся в чем-то вроде смотровой площадки, выходящей на несколько дорожек, где в конце стоят картонные манекены.

— Я готова, — я пожимаю плечами. — Я посмотрела шесть часов уроков на YouTube и «Топ Ган 2». Я практически убийца.

Тесса прищуривается:

— «Топ Ган 2» про самолеты, а не про пушки.

Черт.

— Ладно, хорошо. Но адреналина здесь слишком много…

— Давайте для начала просто привыкнем к ощущению пистолета, — говорит Дрейк, протягивая каждой из нас по оружию. Трилби держит свое двумя пальцами, будто это что-то ядовитое.

Бэмби прячется за Тессу.

— Я этого даже касаться не буду. Я сказала Аллегре, что никогда в жизни не собираюсь пользоваться оружием. Разве я не могу просто орать? У меня голос что надо.

— Ты же понимаешь, что именно ради этого мы и пришли, — мягко напоминаю я. — Это не должно было стать для тебя неожиданностью.

— Аллегра сказала мне, что мы идем на бранч, — ноет она. — А это совсем не похоже на бранч.