Лицо Виолы по-прежнему бледное, пока она суетится вокруг, наливает вино и виски и раскладывает новые порции пасты. Она вернулась как раз в тот момент, когда Эрроу тащил тело Лео Бернарди к парадной двери, и вскоре за ней пришли двое капо Ди Санто и четверо солдат.

Она вымыла кровь с пола, пока я помогала Андреасу переодеться, и наблюдала, как двенадцать тел сложили на крыльце, готовя к тому, чтобы сбросить их в разные реки и океаны.

В воздухе витает странное чувство товарищества, и я не могу сказать, что оно мне неприятно. Весь этот вечер я чувствую на себе собственнический взгляд мужа, и мне вовсе не мешает то, что я нарочно прохожу мимо него чаще, чем нужно, потому что обожаю, как его рука каждый раз скользит по моему бедру.

Когда все наконец утоляют голод, и низкий гул разговоров сопровождает черный кофе и крепкий алкоголь, мой муж поворачивается ко мне с лукавым блеском в глазах.

— Ты хорошо справилась там, с моим оружием.

Я промокаю уголки губ салфеткой.

— Ну что ж, спасибо.

— Но, знаешь, держать его следовало совсем не так.

Я хмурюсь.

— Какая разница? Оно сработало.

Он выдыхает сквозь зубы.

— Да, сработало. И да, разница есть.

Я пожимаю плечами.

— Ну, это уже не имеет значения. Я не собираюсь больше стрелять ни в кого в этой жизни.

Он делает долгий глоток виски, явно предпочитая жжение в горле боли в груди.

— Как бы то ни было, тебе нужно научиться правильно стрелять.

Я нахмурилась.

— Зачем?

— Ради твоей защиты. Это не последний раз, когда кто-то попробует нас уничтожить. Я сделаю все возможное, чтобы обезопасить тебя, но если вдруг рухнет каждая линия обороны, я должен быть уверен, что ты сумеешь выстрелить как следует.

Его выражение меняется, и мне кажется, что он буквально силой заставляет меня увидеть всю серьезность этих слов. Я сглатываю и киваю.

— Ладно, хорошо. Я соглашусь на тренировку. Когда тебе станет лучше.

Он усмехается и качает головой.

— Ты смеешься? Я точно не смогу тебя тренировать. После того как я увидел, как чертовски сексуально ты выглядишь с пистолетом в руках, я просто не смогу держать от тебя руки подальше.

Я чуть наклоняю голову.

— Нет, нет. Ты пойдешь на нормальную стрельбу…

Я задумываюсь.

— …со своими сестрами.

Это заставляет меня рассмеяться.

— Скажи, что ты шутишь.

— Нет. Я абсолютно серьезен. Мы это уже обсуждали.

— Кто «мы»?

— Я, Бенито и Кристиано.

Я прикусываю щеку.

— А Тесса и Трилби не против?

Он ерзает на стуле, избегая моего взгляда.

— Они ведь не знают, да?

— К утру узнают.

Я отворачиваюсь, не в силах сдержать улыбку, расползающуюся по лицу.

— Лучше молись за своих братьев, Андреас. Мои сестры не привыкли терпеть приказы.

Эрроу и Виола помогают мне довести Андреаса до нашей спальни, после чего уходят, чтобы распределить комнаты для людей, которые пришли помочь с зачисткой. Я убеждаюсь, что он устроился в постели, а потом иду в ванную, умываюсь и расчесываю волосы.

Из приоткрытой двери доносится его голос:

— Сегодня тебе придется скакать на мне, детка. Эти швы заебали.

Я выглядываю из-за дверного косяка.

— Твоему оптимизму можно только позавидовать.

Его голос становится ниже:

— Я хочу тебя, Сера. Но я хочу, чтобы сверху была ты.

Я заканчиваю и возвращаюсь в спальню.

— Значит, выходит, что на этот раз командовать буду я?

— Эм, нет. Я этого не говорил…

— А, ну ладно. — Я улыбаюсь и закатываю глаза. — Тогда скажи, что мне делать, сэр.

Он двигается так, будто ему неловко, и голос звучит сухо:

— Продолжай называть меня «сэр». Неплохое начало.

— Учту. — Я стягиваю через голову свитер.

— Платье оставь, — коротко велит он.

— Это тряпье? — невинно переспрашиваю я. — То самое платье, в котором я только что убивала людей, пытавшихся нас уничтожить?

Он шумно сглатывает.

— Блять.

Я оставляю платье, но медленно стягиваю трусики и отбрасываю их в сторону. Мои напряженные соски заметно торчат под зеленым атласом, жаждая его теплых ладоней. Я хочу ускориться, но вижу, что ему больно. Морфин уже привезли, но он отказался. Время от времени его губы дергаются в гримасе, похожей на болезненный спазм, но он не дает никому понять, насколько сильно его рана на груди выводит его из себя.

— Почему ты отказался от морфина? — тихо спрашиваю я.

Его грудь мерно вздымается и опадает, когда он смотрит прямо на меня.